Книга Разбуженная тигрица, страница 116 – Фела Доусон Скотт

— Тебя наняли похитить Ариэль и убить Дилана. Почему это не было сделано?

— Мое решение, — проговорил Абдул, — это мое решение. Я возвращаю тебе твое золото.

— Даже так? — заорал Брюс, выхватывая сумку у человека, сопровождавшего Абдула. Еще больше его разозлило то, что Абдул просто скрестил руки на груди, не обращая внимания на его гнев. — Убирайся отсюда! Я найду кого-нибудь другого, кто исправит твою ошибку.

— Никто в Каире не сделает для тебя эту грязную работу.

Дерзость Абдула потрясла Брюса, и на миг он остолбенел, уставившись на шейха.

— Каир кишит головорезами и ворами, — буркнул он после паузы. — Найти такого человека не составит труда.

— Никто не осмелится сделать это. — Абдул повернулся и вышел из покоев Брюса. Его слуга последовал за ним.

— Сукин сын, — завопил Брюс, швыряя возвращенное золото в дверь. — Сукин сын!

Он резко повернулся, глаза его сузились от гнева.

Что он имел в виду, когда говорил, что никто не осмелится сделать это?

Он обращал свои слова к арабу, стоявшему в углу комнаты. Этот человек служил у Брюса переводчиком во время его пребывания в Каире. Араб беспокойно заерзал под взглядом хозяина. В бегающих его глазах светилась тревога.

— Шейх взял этих людей под свою защиту. Любой, кто посмеет причинить им вред или только попытается причинить вред, навлечет на себя его гнев.

— А… — Лицо Брюса просветлело. — Тогда нет проблем. Достаточное количество золота убедит некоторых людей убить даже собственную мать.

Араба не убедили слова Харрингтона.

— Существует вещи страшнее смерти, мистер Харрингтон.

— Найди мне человека для этой работы. Попробуй только подведи меня, и я покажу тебе, что страшнее смерти.

— Да, мистер Харрингтон. — Араб судорожно сглотнул и ушел.

— Проклятые арабы! — выругался Брюс, наливая себе вина.

Ярость вернулась к нему удесятеренная.

— Этот сукин сын!

Что произошло, он никогда не узнает. Он только знал, что заставит Ариэль платить.

— Клянусь, я заставлю тебя заплатить, — произнес он. — Ты заплатишь!

Приглушенные разговоры доносились до Ариэль — в кафе сидели посетители всех наций. Разнообразие языков и одеяний вносило неповторимый оттенок в атмосферу Каира. Совершенно неожиданно все вытиснилось более сильным ощущением.

— Что-то случилось, Ариэль?

Ариэль подняла глаза на Дилана. Только сейчас она поймала себя на том, что, подняв стакан, остановилась на полпути. Чувство ужаса, обрушившееся на нее совершенно внезапно, пробрало ее до мозга костей. Она задрожала, расплескивая чай.

— Все хорошо, — как можно спокойнее произнесла она.

— Прекрасно, — улыбнулся Дилан, хотя в синих глазах его прочитывалось недоверие. — Пойдем?

— Да. — Ариэль взяла перчатки и разрешила Дилану отставить ее стул. — Приятный день.

Они вышли из кафе и молча пошли по улице. Рука Ариэль удобно лежала на руке Дилана. Тонкая ткань не могла скрыть сильные мышцы, бугрящиеся под ее пальцами. Но при всей своей силе и власти Дилан был так нежен! От теплого чувства пропал холод неприятного ощущения, испытанного в кафе. Осталось только приятное чувство безопасности и любви.

— Ты выглядишь гораздо лучше, дорогая. Не такая бледная.

Ариэль посмотрела на мужа и улыбнулась, страсть в его глазах по силе не уступала ее собственной.

— Ты всегда согреваешь меня, — шепнула она голосом, в котором звучало открытое приглашение. Дилан остановился, ловя ее взгляд.