Книга Под мраморным небом, страница 192 – Джон Шорс

— Но что я ему скажу?

— Скажи, что туннель будет открыт. Ты сама отопрешь его перед отъездом из Агры. Объяснишь Шиваджи, что туннель берет начало в доме Исы. Сообщишь все, что ему нужно знать. А потом, когда он выполнит свои обязательства, с Исой и Арджуманд отправляйся на север!

— Но я же не могу ехать в Биджапур одна!

— Ты поедешь не одна. Тебя будет сопровождать мужчина – самый сильный воин и сердечный человек. Он бывал там много раз. Доставит тебя в целости и сохранности. – Ладли хотела возразить, но я выставила вперед ладонь. – Ты ведь все равно собралась уезжать, Ладли. Так какая разница, куда тебе ехать? Почему не на юг? Там горы, реки. И море. Если повезет, искупаешься в нем. Это незабываемое впечатление.

— Но я...

— Отправляйся в путь, Ладли. Ты сказала, что стала слабой и боязливой. В пустыне ты вновь обретешь себя, восстановишь душевные силы. Позжай в Биджапур и возвращайся на север прежней Ладли. – Я глянула на отца. Он стоял, прислонившись к двери, стараясь нас не замечать. – А я не могу еще раз бросить его, – прошептала я.

— Знаю, – кивнув, сказала Ладли.

— Прошу, сделай это ради меня.

— А что дальше? Что ты предпримешь после того, как я открою Шиваджи секрет и уеду вместе с Исой и Арджуманд?

— Как только убийца, подосланный Шиваджи, сделает свое дело, я получу свободу.

В ее глазах зажегся лукавый огонек.

— Где же мы встретимся, хитрая заговорщица?

Я задумалась, чувствуя, как от переполнявшего все мое существо волнения у меня едва не разрывается сердце. С Исой я договорилась встретиться в Дели, но ведь это так близко от Агры. Одному Аллаху известно, какая суматоха поднимется в обоих городах после смерти Аурангзеба.

— Думаю, вам лучше двинуться на восток от Биджапура, к другому побережью. Говорят, Калькутта – хороший город. Мы могли бы встретиться там, а потом отправимся, куда пожелаем.

— В Калькутте... а где именно?

Я опять задумалась, кусая ногти.

— В самой большой мечети. Пусть Иса приходит туда молиться каждый вечер в сумерки. Я его найду.

— План довольно опрометчивый.

— А у тебя есть лучше?

— Нет, но будь осторожна, Джаханара, – прошептала Ладли. – У Аурангзеба не все в порядке с головой. Он на всех бросается.

— Он всегда был таким.

— Это верно. Но в последнее время совсем обезумел. Дергается от малейшего шороха, как девственница в борделе.

— Теперь он должен успокоиться. Ведь Кхондамир мертв, а значит, он может не бояться, что я подошлю к нему убийцу.

— Этот выродок обложил новым налогом каждого, кто не исповедует его веру, Джаханара. Всех неверных, как он нас называет. Тех, кого Аурангзеб не может заставить принять ислам, он наказывает, забирая у них половину урожая. Половину! Нашим зерном он кормит своих боевых слонов, а наш народ умирает с голоду. И когда доведенные до отчаяния люди поднимают бунт, он посылает против них этих же самых слонов. Каждую неделю гибнут десятки людей. А еще, как будто недостаточно одного налога, он запретил индийцам строить новые храмы. И даже восстанавливать те, что нуждаются в ремонте. А если храм тайком отремонтировали и Аурангзеб об этом узнал, его сподвижники оскверняют десять других храмов.

Я поражалась безрассудству брата. Упомянутый Ладли налог, джизья*, в старинные времена взимался, но был отменен несколько десятилетий назад.