Книга Под мраморным небом, страница 74 – Джон Шорс

Проницательность отца меня не удивила. Напротив, я была рада, что он открыл мою тайну. Я поцеловала его в щеку:

— Я обожаю тебя, отец.

Он, казалось, задумался над моими словами.

— Никогда не отказывайся от любви, дитя мое. Ибо отказаться от любви – значит отвергнуть величайший дар Господа. А кто мы такие, чтобы отвергать Господа?

* * *

ВСЮ следующую неделю я размышляла над советом отца. Как следствие, сосредоточиться на выполнении своих обязанностей мне было чрезвычайно трудно, и я допускала нехарактерные ошибки. Однажды заказала железные штыри не того размера, так что Иса в конце концов не выдержал и отругал меня. Рассерженная, я выскочила из его домика. Как могу я думать о каких-то штырях, когда решается моя судьба?

До конца того дня я избегала Ису. Старалась не встречаться с ним весь следующий день и еще один день. У меня пропало желание проводить время в его обществе, потому что его улыбка обжигала так же, как сок лайма жжет рану на губе. Мне было больно из-за того, что я не могу прикоснуться к нему, когда он рядом, что я не могу сказать ему то, что хочу, когда мы беседуем. Я отчаянно искала выход из тупика, но не могла придумать, как нам быть вместе. Мой муж убил бы меня, если б узнал, что я ему неверна, хотя сам он каждую ночь предавался распутству. И Аурангзеб непременно использовал бы эти сведения против меня. Строительство Тадж-Махала, как теперь по настоянию отца называли мавзолей, было бы поставлено под угрозу. Ведь если его главного архитектора уличат в совершении тяжкого преступления, работы будут прекращены.

Иса неверно истолковал мою внезапную холодность. Он часто махал мне издалека, но я делала вид, будто его не вижу. Он попросил Низама выяснить, почему я избегаю его, но я с ходу пресекала неловкие попытки моего друга вызвать меня на откровенность. Меня злило, что Иса меня не понимает. Отец почувствовал бы, что я несчастна. Возможно, я была несправедлива к Исе, но я надеялась, что он придет к такому же заключению. Увы, он не сумел догадаться, и мы отдалились друг от друга. Когда он вдруг внезапно уехал в Дели, я испытала облегчение. И ненавидела себя за это.

Теперь я меньше времени проводила на строительстве Тадж-Махала и чаще бывала со своим никчемным мужем. Он все еще надеялся, что я подарю ему сына, и я старалась оправдать его надежды, понимая, что я и Иса никогда не сможем быть вместе. Однажды ночью мне до того было тоскливо, что я даже попыталась завоевать его любовь, нашептывая ему на ухо добрые слова. Он посмеялся надо мной и продолжал смеяться, пока я не заснула в слезах. Один день сменял другой, я страдала все сильнее.

Когда пришло письмо от отца, в котором тот просил, чтобы я уладила спор между двумя влиятельными вельможами, имевшими дворцы на востоке страны, я быстро собралась и покинула Агру. От случая к случаю я выполняла такие поручения. Обычно они меня страшили, но в тот день я поехала с радостью. В дороге меня сопровождали Низам и четыре самых верных воина отца. Мы тронулись в путь до рассвета и ехали без остановок.

Покинув Агру, мы двинулись на север по большой дороге. Английские торговцы этой легендарной дороге дали название Долгий путь. Она, вне сомнения, была очень длинная, шла вдоль Ямуны до самого Дели и дальше до Лахора. Вдоль этой дороги с обеих стороны тянулись ряды раскидистых деревьев, а также постоялые дворы и лавки. К западу за деревьями простирались до самого горизонта рисовые поля, посевы арбузов, виноградники, участки земли, засаженные манго, луком, салатом. К востоку у самой реки высились сияющие дворцы знати. В дет стве я бывала в некоторых из них и знала, что на их территориях находятся мраморные бассейны и каналы, в которых плавают цветы лотоса и живет рыба. В лежащих вокруг садах разгуливают павлины и журавли, стоят беседки с золотыми куполами. Полчища слуг обслуживают эти маленькие королевства, вооруженная стража преграждает путь незваным гостям.