Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 80 – Виктория Воронина

Разложив все карты в определенном порядке, миссис Вуд, надев круглые очки, тщательно рассмотрела их, и начала говорить, что ей удалось увидеть в расположении ярко раскрашенных карточных лиц и непонятных символов:

— Баронет Эндервилль болен, очень болен. Вокруг него сгущается тьма, и нет никого, кто бы мог помочь ему. Возле него одна только маленькая фигурка, - фигурка девочки. Только она удерживает его на краю пропасти, не давая ему окончательно упасть в провал, из которого нет возврата.

— Девочка – это должно быть дочь Дориана, но где же его жена Лючия дАнунцио? – с недоумением спросила я.

Миссис Вуд виновато развела руками.

— Увы, Эмма, - это все, что я смогла разглядеть, - сокрушенным тоном ответила она.

Я сердечно поблагодарила мою добрую знакомую, хотя ее гадание еще больше смутило меня и встревожило, чем до этого сеанса, и отправилась назад в школу Лидброк-Гроув, помня о своем обещании Элен Миллз прочитать ей сказки об эльфах и феях.

Звезды уже появились на темнеющем синем небе, когда я приблизилась к школьной ограде. Сторож, открывая мне калитку, сказал, что для меня почтальон привез письмо, но он не знает от кого оно. Я спешила к ученицам и решила прочитать адресованное мне послание перед сном.

В дортуаре младшие девочки встретили меня радостным гулом и заставили меня прочитать им не одну, а три длинных сказки. Я испытывала к ним горячую привязанность и потому охотно поддалась их милым уговорам. Получившие что хотели – море головокружительных волшебных приключений – малышки скоро удовлетворенно заснули, и тогда я смогла уйти в свою спальню и взяться за полученное этим вечером письмо.

Послание оказалось от экономки Эндервиллей, Ханны Эббот. Я быстро взломала печать и с волнением начала читать начальные строчки ее письма, напоминающего своим отчаянным тоном бутылку с запиской, брошенной потерпевшим кораблекрушение моряком.

«Мисс Линн, простите за беспокойство. Я пишу вам, поскольку мне больше не к кому обратиться, а вы всегда принимали живейшее участие в судьбе моего молодого хозяина. Баронет Дориан Эндервилль попал в беду, и мы с мужем не можем придумать, чем ему помочь. Мы всего лишь прислуга, не имеющая никаких прав на то, чтобы повлиять на жизнь господ, и только глубокое сострадание к баронету заставляет нас идти на риск, открывая вам правду, касающуюся тайны Эндервиллей.

Однако расскажу все по порядку. Без сомнения вы имеете веские основания обижаться на моего хозяина за то, что он разорвал с вами помолвку прямо перед свадьбой, но видит Бог, он мучился от своего поступка еще больше, чем вы. Это несчастье берет начало в прошлом матери моего хозяина, Кьяры дАнунцио, когда был жив ее дед граф Гуидо. Это был умный, смелый и богатый вельможа, отличившийся ратными подвигами в заграничных походах. К сожалению, пороков у него оказалось больше, чем достоинств, и в их числе было безмерное сластолюбие. Всех крестьянских девушек, которые имели несчастье понравиться ему, он обесчестил; его супруга нарочно старалась принимать на службу некрасивых служанок, чтобы ее дом с таким мужем не напоминал обитель разврата.

В один несчастливый день во дворе замка этого сеньора показалась бродячая знахарка Томазина со своей пятнадцатилетней дочерью Джеммой. Знахарка успешно продала свои лечебные снадобья и мази графине и замковой прислуге, и хотела уже уходить. Но граф, приметивший прелестную девушку, велел стражникам силой задержать странниц и потом силой овладел своей беззащитной жертвой. После ночи, проведенной с графом, юная дочь знахарки сошла с ума, а затем в приступе безумия бросилась с крепостной башни на землю и разбилась насмерть. Вне себя от горя Томазина прокляла графа и всех его потомков вплоть до пятого колена. Все они – сыновья и дочери, внуки и правнуки – заканчивали одинаково. Как только они входили в совершеннолетний возраст, их начинали посещать припадки безумия. После тридцати разум окончательно покидал их, и они бросались с высоты и разбивались о землю точно как несчастная юная Джемма!