Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 93 – Виктория Воронина

— Милый, ты ни в чем передо мною не виноват, это обстоятельства сложились для нас не лучшим образом, - страстно проговорила я, тут же забыв про все свои прошлые страдания, видя, как внутренняя мука исказила его прекрасное лицо.

— Нет, моя вина велика, я не сказал тебе правду! – отрицательно покачал головой Дориан. – И сознавал, что невозможно строить супружеские отношения, живя во лжи. Настоящей любви нет там, где нет доверия.

Поняв, какая причина мучает моего любимого, я преисполнилась решимости избавить его от всех горестных воспоминаний и сказала, показывая подаренное им обручальное кольцо, которое носила на шейной цепочке:

— Дориан, какой бы ни была твоя вина передо мной, я всегда буду ждать тебя, поскольку знаю – мое сердце никогда не выбрало бы в спутники жизни бесчестного мужчину и оно преисполнится любовью только к благородному человеку. Твое обручальное кольцо всегда со мной, как знак того, что именно ты и никто другой может стать моим мужем.

— Значит, ты снова согласна стать моей женой, Эмма! – радостно воскликнул Дориан.

— Да, это моя самая заветная мечта, любовь моя! – ответила я, в радостном волнении чувствуя как в унисон бьются наши сердца.

Дориан снова крепко прижал меня к своей груди, и мы долго стояли с ним вдвоем, смотря на то, как вечернее солнце медленно спускается к линии горизонта, усеянного множеством холмов. Большие порозовевшие облака расступались перед светилом наподобие ворот, пропускающие светлые души в другой лучший мир, и нам при виде этого величественного зрелища было легко мечтать о будущей совместной жизни, связывающей нас навеки. Я испытала совершенную полноту счастья в те минуты, которые оправдывали все мои прошлые переживания, и чувствовала, что если понадобится снова пережить суровые испытания, только для того, чтобы быть с Дорианом, то с готовностью пойду навстречу новым лишениям.

Мы договорились обвенчаться как можно скорее, и больше ни одна земная причина не смогла бы помешать нам соединить у брачного алтаря наши судьбы. Однако следовало пройти осмотр врача, чтобы тот дал заключение о психическом здоровье Дориана, а также о том, что он не нуждается в опеке своего кузена Николаса Эндревилля и является дееспособным джентльменом. Дориан тут же написал письмо доктору Льюису Харперу, пользующегося его доверием и я поспешила отправить его по почте в Ланкашир. До приезда врача мой любимый должен был по-прежнему играть роль сумасшедшего во избежание опасного внимания своего двоюродного брата, который стал его смертельным врагом. Мы были осторожны, но вместе с тем пользовались любой возможностью для любовных свиданий в полном уединении молчаливых залов замка. Преданные слуги помогали нам усыпить бдительность людей Николаса, и мы, несмотря на сильные холода, провели счастливую зиму, полную робких надежд и упований на будущее. Я старалась при удобном случае играть на рояле пленительную как пение фей «Лунную сонату» Бетховена, зная, что Дориан находится поблизости, и ему будет большим утешением слышать, как я исполняю его любимую музыку. Она успокаивала его разум и умиротворяла душу. Для своего любимого я в самом деле стала чудодейственным лекарством, которое принесло ему полное выздоровление, со дня нашего объяснения приступ жестокой душевной болезни ни разу не потревожил его. С Анжелой мы сблизились настолько, что девочка не садилась завтракать, пока я не занимала свое место за столом рядом с нею. Она оказалась очень прилежной и понятливой ученицей, и я с удовольствием думала о том времени, когда смогу назвать ее своей дочерью. Анжела понемногу начинала разделять мои привычки и интересы, и в начале марта она попросила меня научить играть ее на рояле. Я с готовностью выполнила ее просьбу, и через два дня она освоила всю нотную грамоту. Постепенно мы перешли к разучиванию незатейливых мелодий и песенок.