Книга Репетитор для мажора, страница 7 – Шарлотта Эйзинбург

Щеки мои вспыхнули с новой силой, а тело предательски напряглось. От возмущения и злости у меня сорвало тормоза.

Я резко ударила его по руке, а затем своими маленькими ладонями мертвой хваткой вцепилась в плотную ткань его дорогущего брендового свитшота. С силой дёрнула на себя, заставляя его слегка наклониться, и посмотрела прямо в эти наглые, насмешливые глаза.

— Послушай меня внимательно, Соболев, — прошипела я. Голос дрожал от гнева, но я заставила себя звучать максимально четко. — Если ты не сдашь этот чёртов экзамен, меня лишат стажировки всей моей жизни. Так что без шуток и твоих дебильных подкатов. Сегодня в четыре часа я жду тебя в библиотеке. Опоздаешь хоть на минуту — я устрою тебе персональный ад.

Я с силой оттолкнула его, развернулась на пятках и, гордо взмахнув собранными в хвост волосами, зашагала по коридору.

— Надень юбку покороче, училка! — полетел мне в спину его насмешливый, самодовольный голос. — Терпеть не могу скучные занятия!

Четыре часа и семь минут. Я не спеша толкаю тяжёлую стеклянную дверь университетской библиотеки.

Я специально опоздал. Немного, ровно настолько, чтобы показать этой зазнавшейся выскочке, кто здесь устанавливает правила. Никто не смеет указывать Марку Соболеву, во сколько ему приходить, тем более какая-то серая мышь в безразмерном мешке вместо одежды.

Но, чёрт возьми, то, как она вцепилась в мой свитшот в коридоре… Я невольно усмехаюсь, вспоминая её побелевшие костяшки на маленьких пальцах и горящие яростью глаза. В них не было ни капли благоговения или страха, к которым я привык. Только чистый, неразбавленный вызов. Это даже забавно.

Библиотека в это время почти пуста. Я безошибочно нахожу её за самым дальним столом у окна. Скворцова обложилась стопкой толстенных талмудов и что-то быстро строчит в тетради, низко склонив голову. Волосы собраны в строгий хвост, на носу — очки в тонкой оправе. Типичная, эталонная ботаничка.

Я подхожу почти бесшумно и с громким стуком бросаю свой рюкзак прямо на её идеально разложенные конспекты.

Она вздрагивает, резко вскидывая голову.

— Опоздал на семь минут, Соболев, — чеканит она, сдвигая брови.

— Пробки на лестнице, крошка, — я вальяжно отодвигаю стул и сажусь напротив, широко расставив ноги. Откидываюсь на спинку, скрещивая руки на груди, и с откровенной насмешкой оглядываю её с ног до головы. — Ну что, начнем наше наказание? Я весь в твоём распоряжении.

Я вижу, как она сжимает челюсти. Её пальцы нервно перебирают карандаш.

— Доставай тетрадь и ручку. Напишешь входное тестирование, чтобы я понимала, с какого уровня дна нам придётся подниматься.

Я даже не шевелюсь.

— А если не достану? Поставишь двойку в дневник и вызовешь родителей к директору?

Тая откладывает свою ручку. Делает глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться. А затем наклоняется вперед, опираясь локтями о стол.

— Соболев, давай проясним одну вещь, — её голос звучит тихо и напряженно. — Мне абсолютно плевать, сколько мячей ты забиваешь в корзину и сколько первокурсниц сохнет по твоим бицепсам. Для меня ты — просто тупая проблема, стоящая между мной и Лондоном. Если ты не напишешь этот тест, я прямо сейчас встаю, иду к ректору и говорю, что ты отказался от занятий. И тогда твой папочка, или кто там тебя спонсирует, узнает об отчислении еще до ужина.