Книга Нестандартное обучение, страница 60 – Татьяна Берест

Всегда чувствовал.

— И что дальше? — бросаю, не глядя на него. — Будешь так сидеть и крутить это в голове?

— Я уже кручу, — отвечает он сразу.

Спокойно.

Факт.

Я останавливаюсь.

Медленно поворачиваюсь к нему.

— И как, нравится?

Он чуть склоняет голову, смотрит в упор.

— Нет.

Пауза.

— Но не отпускает.

Вот это уже честно.

Я усмехаюсь коротко, но без веселья.

— Отлично. Просто отлично.

Подхожу ближе, опираюсь ладонями о стол, наклоняюсь к нему.

— Тогда слушай внимательно, — говорю тихо, жёстко. — Мы либо сейчас это выравниваем… либо дальше работать не получится.

Он не двигается.

Сидит, как сидел.

— Это не работа мешает, — отвечает так же тихо. — Это ты.

Секунда — и внутри щёлкает уже у меня.

Я чуть замираю, потом усмехаюсь, но уже холодно:

— Наконец-то.

Он не ведётся.

Смотрит.

И в этом взгляде уже нет той пустоты — там конкретика.

Выбор.

Я выдыхаю через нос, выпрямляюсь.

— Тогда определяйся, Дим. Ты либо держишь это… — киваю в сторону, без слов понятно, — …либо мы сейчас всё ломаем к чёрту.

Он поднимается медленно.

Без резкости.

Встаёт напротив.

Близко.

Слишком.

— Я не ломаю, — тихо говорит. — Я запоминаю.

Я криво усмехаюсь, но внутри уже не до усмешек.

— Запоминаешь… — тихо повторяю. — Ты же сам себя этим закопаешь.

Он не отходит.

Стоит близко, спокойно, и в этом его вся хрень — не давит, не повышает голос, а ощущение, будто пространство под себя забрал.

— Не первый раз, — отвечает ровно.

Чуть наклоняет голову, смотрит прямо:

— Просто раньше ты в этом не участвовал.

Бьёт точно.

Я сжимаю челюсть, но держу.

— Окей, — выдыхаю. — Тогда давай по делу. Что тебе надо, чтобы это не лезло в работу?

Он на секунду замолкает. Не потому что не знает — потому что выбирает, как сказать.

— Чистота, — тихо.

Я щурюсь:

— Конкретнее.

Он делает полшага ближе. Почти вплотную. Голос ниже:

— Без повторений. Без намёков. Без ситуаций, где я снова это увижу.

Смотрит жёстко:

— И без игр.

Я коротко усмехаюсь:

— Ты сейчас серьёзно пытаешься правила прописать?

— Я пытаюсь не сорваться, — спокойно.

И вот тут в нём появляется этот самый шарм — не показной, не красивый, а опасный. Чёткий. Когда человек не играет, а реально держит себя за горло.

Я на секунду замолкаю, перевариваю.

— Ладно, — киваю. — С моей стороны — понял.

Пауза.

— А с её?

Он не дёргается.

Но взгляд на секунду темнеет.

— С ней я сам разберусь.

Тихо. Без угроз. Но так, что вопросов не остаётся.

Я смотрю на него внимательно, дольше, чем нужно.

— Только давай без перегибов, Дим.

Он чуть усмехается. Еле заметно.

— Я всегда в пределах.

Я хмыкаю:

— Это ты так думаешь.

Он уже отступает на шаг, берёт сигареты, щёлкает зажигалкой. Движения спокойные, точные, как будто разговор вообще не выбил его.

Но я-то вижу.

По тому, как он затягивается.

По тому, как держит плечи.

По взгляду — уже снова ровному.

Он не успокоился.

Он просто… собрался.

— Работать будем, — бросает он, выпуская дым. — Остальное потом.

Я выдыхаю, сажусь за этот чёртов стол, упираюсь локтями, провожу рукой по лицу.

Смешно даже.

Стоит он, как ни в чём не бывало. Стоит стол. Всё на месте. А внутри — уже нет.

Я тихо усмехаюсь, качаю головой.

Ладно.

Главное — не просрать его.

Всё остальное переживётся.

С Диманом мы слишком много прошли, чтобы из-за этого всё посыпалось. Такие вещи либо переживают… либо уже не команда. А я не собираюсь быть тем, кто это ломает.