Книга Сквозь его безумие, страница 50 – Татьяна Берест

Нет слёз. Нет истерики. Только это странное, почти чужое ощущение — как будто во мне что-то тихо умирает, без борьбы, без попытки удержаться. Я просто понимаю это. Принимаю, как факт.

Я смотрю на него долго. Не цепляюсь, не ищу в лице ответа, просто запоминаю. Черты, взгляд, напряжение в челюсти, как он дышит — всё сразу, целиком, будто знаю, что второго раза не будет.

Влад... не забирай мои воспоминания.

Голос звучит спокойно, ровно, и от этого становится только тяжелее. В нём нет мольбы, нет страха — только необходимость оставить это себе, каким бы оно ни было.

Он замирает. На секунду.

Рука ложится на спину жёстко, прижимает, фиксирует. Лицо у его груди, и я слышу сердце медленное, тяжёлое, не такое, как у обычного человека, но живое. Слишком живое, чтобы это не резало.

— Не буду.

Глухо. Почти в волосы.

Пальцы сжимаются сильнее, чем нужно, и в этом нет аккуратности — только попытка удержать момент, который уже уходит. Он ведёт рукой по спине медленно, ровно, как будто запоминает меня так же, как я его.

Спи.

Я просыпаюсь резко, без перехода, будто меня просто выдернули из темноты и вернули туда, где всё должно быть на своих местах. Потолок тот же, свет из окна ложится знакомо, воздух обычный, без следа чего-то чужого. Всё выглядит так, как будто я никуда не исчезала.

Несколько секунд я просто лежу и смотрю в одну точку, прислушиваясь к себе. Ни паники, ни растерянности. Только странная, холодная ясность, от которой внутри становится слишком тихо.

Я тянусь к телефону. Экран загорается, и я начинаю листать — сообщения, уведомления, переписки. Всё складывается быстро, почти без сопротивления. Для всех я была в отпуске.

Обычные фразы, лёгкие вопросы, фотографии, на которых я улыбаюсь на фоне воды и света. Я смотрю на них дольше, чем нужно, и понимаю: это не придумано. Это было. Просто не для них.

Я откладываю телефон и сажусь на кровати. В груди пусто, но не так, как после боли.

Не выжжено, не сломано — просто тихо. Слишком тихо для того, чтобы это было нормально.

Когда-то я думала, что уже знаю, что такое предел. Тогда, когда пришлось бороться за себя, когда каждое движение было усилием, когда нужно было удержать себя, чтобы не исчезнуть. Тогда казалось, что это и есть дно, ниже которого не бывает.

Но тогда я боролась.

Сейчас — нет.

И дело не в слабости. Просто внутри нет точки, за которую можно зацепиться. Голова ясная, мысли не путаются, всё выстраивается чётко и спокойно. Я понимаю, что он ничего не забрал. Ни воспоминаний, ни ощущений. И от этого становится только очевиднее: это было по-настоящему.

Я понимаю, что не пойду за ним. Не потому что не хочу — потому что нельзя. Потому что он прав. Потому что в какой-то момент он не остановится.

И тогда я потеряю не только его.

Себя.

Я сажусь, обхватываю себя руками, будто пытаюсь удержать то, что внутри рассыпается.

Дышать становится сложнее.

Не от страха.

От того, что я знаю — это было настоящее.

И больше такого не будет.

Никогда.

И я остаюсь здесь.

Живая.

Но с ощущением, что самое важное во мне осталось там, с ним.

Первые дни сливаются.

Я почти не встаю.

Лежу, смотрю в потолок, иногда переворачиваюсь, иногда засыпаю на пару часов, просыпаюсь — и всё возвращается сразу, без запаздывания. Не волной. Сразу целиком.