Книга Сквозь его безумие, страница 6 – Татьяна Берест

Смотри на меня, — тихо, низко, почти в кожу.

Я не уверена, открыты ли глаза, но всё внутри поворачивается к нему.

— Ты уже знаешь, кто я.

Слова не звучат — они проникают внутрь, как холодная вода. И где-то в глубине поднимается ответ.

Знаю.

Без спора.

Без ужаса.

Просто знание.

Его пальцы чуть сжимаются на талии, медленно, будто проверяя, здесь ли я ещё.

— Скажи это, — шёпот становится ближе, почти касаясь губами кожи. — Скажи, кто я.

Губы не двигаются.

Но внутри уже есть слово.

Вампир.

И оно не вызывает крика.

Только пустое принятие.

Дыхание у него сбивается на секунду, становится глубже, горячее на контрасте с холодом кожи.

— Вот так.

— почти удовлетворённо, тихо. — Умница.

Пальцы скользят чуть выше, задерживаются, снова сжимаются, уже увереннее.

— Ты моя, — он говорит это медленно, вдавливая каждое слово. — Чувствуешь?

И это ощущение растекается внутри, как чужая мысль, которая вдруг становится своей.

Нет сопротивления.

Нет «нет».

Только вязкое, тягучее согласие, от которого внутри становится ещё пустее.

Ты не будешь прятаться, — его дыхание касается шеи, ниже, и я чувствую, как от этого

слабеют последние остатки напряжения. — Не будешь бежать. Ты останешься.

Слова цепляются.

Оседают.

— Ты будешь отдавать, — тише, почти на грани звука. — Медленно. Столько, сколько мне нужно.

Пальцы на талии сжимаются сильнее, как якорь.

— Я буду учиться на тебе, — голос становится глуже, глубже, срывается на мгновение.

Чувствовать. Брать правильно.

Его дыхание скользит по коже, уже не холодное — перемешанное, тяжёлое, сбившееся.

— И ты позволишь, — почти в губы. — Потому что уже не можешь иначе.

Что-то внутри дёргается.

Слабое.

Последнее.

Тонкая нить, которая ещё моя.

Она натягивается.

Трещит.

И вдруг — резкий вдох.

Как удар.

Воздух врывается в грудь, больно, жёстко, заставляя тело дёрнуться. Сердце срывается, бьётся резко, отчаянно, будто возвращают с той стороны.

Я захлёбываюсь этим вдохом, кашляю, не понимая, где я, что со мной.

Темнота трескается.

Свет просачивается сквозь неёЯ открываю глаза.

С усилием.

Слишком тяжело.

Потолок.

Чужой.

Высокий.

Чистый, холодный.

Я лежу.

Тело не держит. Каждое движение отдаётся слабостью, как будто меня разобрали и собрали обратно неправильно.

Я поворачиваю голову.

Медленно.

И вижу окно.

Огромное.

Во всю стену.

За ним — ночь.

Город лежит внизу, далеко, как будто я смотрю не из окна, а с высоты, где не должно быть людей.

Огни тянутся нитями по узким улицам, сплетаются, расползаются, теряются между домами.

Крыши — тёмные, острые, с башнями и шпилями, уходящими в небо. Всё кажется неровным, старым, будто город живёт дольше, чем должен.

Где-то в стороне — река.

Чёрная, густая, как разрез.

Она отражает огни, ломает их, делает зыбкими.

Мосты висят над ней, тонкие, как линии.

Всё далеко.

Слишком.

Я смотрю — и не чувствую, что это реально

Только холод внутри.

И слабость.

И пустота, которая никуда не делась.

Я пытаюсь вдохнуть глубже.

Получается с трудом.

И единственная мысль, которая всплывает медленно, вязко я не дома.

Мысли возвращаются не сразу. Сначала — просто шум. Глухой, вязкий, как будто внутри головы кто-то переливает воду из одного сосуда в другой. Слова не складываются. Образы вспыхивают и гаснут, не успевая оформиться.