Книга Сквозь его безумие, страница 9 – Татьяна Берест

Могу.

Наверное.

— Не туда, — его голос становится чуть ниже, мягче, но в нём есть тяжесть. — На меня.

И мир снова сужается. Окно, город, свет — всё отходит куда-то далеко, как будто это было не со мной. Остаётся только он. Его лицо. Его глаза.

Тёмные. Глубокие.

Я проваливаюсь в них медленно, почти незаметно для себя.

Вот так, — шепчет он. Ты... убьёшь меня... - выдавливаю с трудом.

Слова выходят рваными, чужими, как будто принадлежат не мне, а кому-то, кто остался где-то глубже и всё ещё пытается говорить.

Он не отвечает сразу.

Тишина между нами становится плотной, вязкой. Я почти чувствую её кожей — как она давит, как заполняет пространство, не оставляя места ни воздуху, ни мыслям.

Он смотрит.

Не на меня — в меня.

И в этом взгляде что-то меняется. Почти незаметно, но достаточно, чтобы внутри всё сжалось.

Пальцы его медленно сгибаются, будто он проверяет, держит ли что-то невидимое. Контроль.

Грань. Самого себя.

Он делает вдох.

Чуть глубже, чем раньше.

— Это... зависит, — произносит он наконец.

Голос становится ниже. Глуше. Словно проходит через что-то тёмное прежде, чем добраться до меня.

Он наклоняет голову, не отрывая взгляда, и в этом движении нет ни спешки, ни сомнения.

Только внимательность. Почти холодная.

— От того, смогу ли я остановиться.

Слова не бьют.

Они оседают.

Медленно.

Слишком глубоко.

На секунду всё внутри меня замирает. Даже страх — и тот как будто не успевает оформиться.

Только ощущение, что что-то не так. Гораздо хуже, чем просто «опасно».

Он чуть ближе. Почти незаметно. Но расстояние исчезает окончательно.

— Это не... выбор, — добавляет он тише.

Как будто объясняет. Не мне — себе.

Его взгляд на мгновение уходит в сторону, но тут же возвращается. И в этот короткий сдвиг я успеваю увидеть то, что не должно было быть видно.

Пустоту.

Не отсутствие эмоций — отсутствие границы.

— Это сложнее, — продолжает он, и голос становится ровнее, но не легче. — Чем ты сейчас можешь понять.

Наверное, да. Мысль проходит внутри почти бесследно, как будто её не нужно удерживать.

Он замолкает, и в этой паузе что-то меняется. Я не вижу движения — только внезапно чувствую его ближе. Слишком близко.

Ладонь ложится на мою шею. Холодная, точная. Пальцы находят пульс сразу, без поиска, и от этого прикосновения внутри всё сжимается так резко, что на секунду становится трудно вдохнуть.

Он нависает надо мной, перекрывая пространство, и расстояние между нами исчезает окончательно. Это уже не просто близость — это вторжение.

Тело реагирует быстрее мысли. Рывком. Паникой, которая пробивается даже сквозь вязкость в голове.

Не надо... -голос выходит тихо, с усилием, как будто его приходится проталкивать наружу.

Я пытаюсь отстраниться, но движения запаздывают, словно я нахожусь внутри чужого тела.

Его пальцы чуть сжимаются. Не грубо — но достаточно, чтобы я замерла. Давление короткое, контролируемое. Он не удерживает — фиксирует.

Он склоняется ниже, и на мгновение я уверена, что понимаю, что сейчас будет. Эта близость слишком личная, слишком навязчивая, слишком...

Мысль вспыхивает резко, почти болезненно.

И в этот момент страх становится настоящим. Чистым. Без примесей.

Но он останавливается.

Прямо здесь.

Пальцы на моей шее остаются, но давление меняется. Лёгкое смещение, почти невесомое как будто он прислушивается к ритму под кожей.