Книга Графиня Оболенская. Без права подписи, страница 124 – Айлин Лин

Суд просыпался и наполнялся людьми.

Илья Петрович, дремавший в кресле, проснулся, посмотрел на часы. Без четверти девять.

— Пора, Саша, идти в зал.

— Остальные свидетели уже прибыли?

— Должны. Макар, отведёт Дуняшу к ним и заодно посмотрит, все ли на месте.

— Хорошо, — кивнула я, встала, разгладила складки платья, проверила заколки. Подошла к Дуняше, сжала её ледяную руку.

— Голубев будет пытаться тебя запутать, думай перед каждой фразой. Времени у тебя ровно столько, сколько нужно, чтобы ответить по совести.

— Хорошо, Александра Николаевна.

Макар распахнул дверь, и мы вышли в коридор.

Приставы в парадной форме стояли у каждого поворота, каждый с жезлом у ноги. Журналисты, обмениваясь шёпотом последними известиями, курили в нише у большого окна, выходившего на Литейный. При нашем появлении один, пожилой в круглых очках, затушил папиросу и шагнул было к нам, но пристав преградил ему путь жезлом. Мужику пришлось молча поклониться и отступить.

У дверей зала номер три служитель суда, завидев нас, распахнул створки.

Зал был полон. Людей собралось куда больше, чем на предыдущем слушании.

В первый миг я увидела не отдельных людей, а сплошную стену лиц. И все эти глаза посмотрели в нашу сторону практически одновременно. Шёпот, шорох платьев, скрип скамей. Я буквально заставила себя идти дальше, хотя хотелось бежать, скрыться от их жадного любопытства.

Громов подвёл меня к нашему столу. Лаптев остался за спиной, на своей точке. Голубев и Горчаков уже были на своих местах. Как и Андрей в первом ряду, сразу за перегородкой. И снова кузен не сводил с меня своих холодных голубых глаз.

Я медленно села, расправила подол платья. И посмотрела на бумаги, которые начал аккуратно раскладывать Илья Петрович.

Минут через пять дверь в глубине зала отворилась и я увидела секретаря. Следом за ним вошёл Веригин.

— Встать!

Зал встал. Судья прошёл к своему месту, сел и лишь после этого поднял глаза.

— Прошу садиться.

Мы сели.

Секретарь взял в руки папку и зачитал:

— Санкт-Петербургский окружной суд, гражданское отделение, в публичном заседании слушается дело по ходатайству графини Оболенской Александры Николаевны об отмене попечительства над её личностью и имуществом, первоначально учреждённого по несовершеннолетию просительницы после смерти её родителей и впоследствии сохранённого за князем Горчаковым Алексеем Дмитриевичем по признании её душевнобольной. Со стороны просительницы выступает присяжный поверенный Громов Илья Петрович; со стороны попечителя, князя Горчакова Алексея Дмитриевича, — присяжный поверенный Голубев Аркадий Семёнович…

Дальше шли даты первого освидетельствования, прежние определения суда и сведения о признании личности, установленной на предшествующем заседании. Секретарь читал без запинки. Веригин слушал, слегка прикрыв веки, и время от времени водя указательным пальцем по краю раскрытой папки с делом.

Наконец, чтение кончилось.

— Итак, — произнёс председательствующий, — по прошлому заседанию суд признаёт личность просительницы установленной. На нынешнем заседании надлежит обсудить основания к продолжению либо отмене попечительства. Письменные доказательства приобщены, свидетели вызваны. Стороны готовы?

— Готовы, ваше высокородие, — сказал Громов.

— Готовы, — отозвался Голубев.