Книга Графиня Оболенская. Без права подписи, страница 16 – Айлин Лин

Надо бы решить, что делать дальше, но мысли против воли скользили куда-то не туда и я просто расслабилась, отпустив ненадолго ситуацию. Будет новый день, вот тогда и стану решать проблемы.

Пролётка катила по Невскому, потом свернула к мосту, и я почувствовала, как холод с реки ударил в лицо с удвоенной силой. Река в темноте угадывалась внизу по вспыхивающим и гаснущим бликам на водной глади.

Дуняша задышала глубже, я придерживала её, стараясь, чтобы её не трясло на поворотах, и думала о том, чем сможет помочь ей Мотя? Если верить воспоминаниям, бывшая няня неплохо разбиралась в лекарственных растениях, и она вполне могла сварить какую-нибудь целебную настойку…

Покатили по Васильевскому мимо приземистых домов и тёмных подворотен. Кучер придержал лошадь, обернулся.

— Прибыли, барыня, шестая линия. Дом какой?

— Здесь, — ткнула я наугад и добавила: — Помогите мне.

Он недовольно крякнул, сплюнул, но слез и подошёл к нам. Вместе мы вытащили Дуняшу из экипажа. Девушка сделала несколько шагов и повисла на моей руке. Кучер поглядел на неё с жалостью и сомнением, потом на меня и, пожелав доброй ночи, спешно уехал.

Я огляделась.

Выбрала ближайший к нам дом и шагнула к воротам. Кто-нибудь ведь должен знать Степаниду, раз она тут живёт?

Постучала сначала не сильно, подождала немного, никто не отреагировал. Резко выдохнув, забарабанила сильнее. И вот до меня донеслись приближающиеся шаркающие шаги.

— Кто там ещё на ночь глядя? — каркнули мужским полным недовольства голосом.

— Мне нужна Матрёна Ильинична, или кума её, Степанида, вы знаете, где они живут? — громко спросила я.

— И кто ж вы им будете, голубушка?

— Воспитанница я Матрёны Ильиничны, Александра.

— Обожди-ка…

Мужчина так же шаркающее удалился, но тишина не продлилась долго, вскоре я услышала другие шаги, легче и быстрее. А через мгновение дверь распахнулась.

Мотя стояла на пороге со свечой в руке. Постаревшая, с глубокими морщинами у глаз, между бровей и в уголках рта, в накинутом на плечи платке. Она смотрела на меня долгую секунду, потом у неё задрожали губы.

— Сашенька… — выдохнула едва слышно. — Господи милостивый…

— Мотя, — сказала я и почувствовала, как вдруг перехватило горло. — Боже, как же я рада тебя видеть! — и не скажу, что это были остаточные эмоции Саши, изрядная доля принадлежала мне. Я, правда, искренне обрадовалась, увидев знакомое и дружелюбное лицо в этом неприветливом новом мире.

Мотя шагнула вперёд, обхватила меня свободной рукой, прижала к себе, от неё пахло хлебом и какими-то травами. У меня ещё сильнее перехватило горло, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не расплакаться в голос, как будто мне действительно двадцать лет, а не сорок пять.

— Мотя, — пробормотала я ей в плечо. — Всё хорошо, я выжила…

Она отстранилась, оглядела меня быстро, с ног до головы, как осматривают после драки: цела ли, не сломано ли чего.

— Худая-то какая, — прошептала она с болью. — Чисто тень. Господи, что они с тобой сделали…

— Всё потом, — мягко перебила я. — Мотя, Дуняше нужна твоя помощь, — сказала я и шагнула в сторону.

Служанка стояла, прислонившись плечом к мокрому забору, и едва держалась на ногах.

— Воспаление лёгких, ей срочно нужно в тепло и обильное питьё, — коротко объяснила я.