Книга Графиня Оболенская. Без права подписи, страница 50 – Айлин Лин

— Есть у вас кто на примете? Кого бы вы могли посоветовать? — спросила прямо.

— Звонарёв Борис Елизарович. Правда, он в возрасте, но в ясном уме. Было время, он работал с твоим отцом. Боря не должен отказать, деньги никогда лишними не бывают.

— Значит, и ему отпишете?

— Сегодня и завтра, кажись, я только и буду, что строчить письма и рассылать их адресатам, — глухо рассмеялся Илья Петрович.

Я не стала говорить, что любое занятие будет всяко лучше выпивки, но старый адвокат всё понял по выражению моего лица и горько усмехнулся.

За окном по Болотной прогромыхала телега, фыркнула лошадь, Никифор что-то крикнул вознице, на что тот невнятно огрызнулся.

— Илья Петрович, — нарушила я воцарившуюся тишину, — думаю, вам ненадолго придётся сменить ваш знаменитый пиджак на что-то иное, менее заметное.

— Тоже подумал об этом, Сашенька, — согласился собеседник, — так и поступлю. Пока ты не выйдешь из тени на свет…

* * *

Оставив Громова сидеть и строчить письма, я отправилась домой. Было срочное дело к Дуняше. Она уже обмолвилась, что ей не выдали расчёт. А это прекрасный повод посетить лечебницу.

Занеся корзину с пустыми кувшинами в трактир, отправилась на остановку, села в конку и, уставившись в окно, продолжила обдумывать грядущую операцию по изъятию моей истории болезни у Штейна.

* * *

Интерлюдия

Утро выдалось промозглым, низкое серое небо давило на и без того натянутые нервы, а сырость лезла под платок и за воротник, сколько ни кутайся.

Густой туман укутывал дома мягким сизым одеялом. И Дуняша посчитала это хорошим знаком, будто сама природа решила подсобить графине Оболенской в её планах. Евдокия шла по Выборгской стороне, крепко прижимая к боку старенькую холщовую сумку, и старательно не думала о том, что будет, если всё пойдёт не так.

Александра Николаевна объяснила чётко: войди, получи расчёт, жди шума со двора, поищи в кабинете бумаги, если найдёшь, забери и быстро уходи. Звучало просто. Но на деле всё могло обернуться совсем иначе… В чём Дуняша была совершенно точно уверена, в том, что графиня в своём уме. Иногда Александра Николаевна произносила странные слова, смысл которых был неясен, но при этом Дуняша списывала своё непонимание на свою же малообразованность, а не на проявление слабоумия Оболенской.

Вскоре показалось здание лечебницы, Евдокия, стараясь унять дрожь страха, подошла к привратнику у ворот, он её узнал и легко пропустил.

В коридоре пахло карболкой и плесневелой сыростью, а ещё тут было пусто. Откуда-то с верхнего этажа доносился монотонный стук и скрип, кто-то мерно бился о стену, одновременно качаясь на стуле.

Дойдя до кабинета Штейна, постучала.

— Войдите, — послышалось изнутри почти сразу же.

Карл Иванович сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. При виде Дуняши он удивлённо приподнял брови, взгляд его из рассеянного сделался острым, изучающим, словно она была не бывшей сиделкой, а пациенткой, которую следовало немедленно освидетельствовать.

— Фролова, — произнёс он наконец, — зачем явилась?

— Доброе утро, Карл Иванович, — ответила Дуняша, опустив глаза. — За расчётом. Вы забыли заплатить мне за последний месяц работы.

— А чего раньше не пришла?

— Так лечилась, Карл Иванович, как на ноги встала, так сразу к вам и пришла, — ещё тише буквально выдохнула девушка.