Книга Колечко в новогоднюю ночь, страница 42 – Нелли Войт

— Оставь, я сама все сложу, — громко вздохнула девушка, — уже так поздно, пора ложиться спать. Завтра тебе рано вставать на работу.

— На работу пойдем вместе. В мою лавку, я немного научу тебя своему ремеслу, — сказал Филипп, — мне все равно нужен помощник, давно хотел нанять кого-нибудь посмышленее.

— А ты? — испугалась Элина. — Ты собрался уехать? Бросишь меня тут совсем одну?

— Никуда я не собрался, — рассмеялся парень, — мне не очень ясны некоторые моменты с нашим художником Джузеппе. Тут какой-то туман везде и неопределенность. Хочу начать небольшое расследование. Нельзя бросить это на самотек.

— Согласна! Но я даже не представляю с чего начать, — уткнулась парню в плечо Элина.

Он крепко обнял ее, но тут же расслабил руки. Образ Марианы стоял у него перед глазами, и парень не посмел обманывать девушку, давая надежду на чувства с его стороны.

«Странно, — подумал он, — когда я тянулся к Элине, думая, что это любовь, она была холодна ко мне. А сейчас сама прильнула, будто желая наших отношений. Но я думаю о другой, она завладела моим сердцем, и я до последней капли надежды буду ждать ее».

— Не переживай, все образуется, я приложу для этого все усилия, — оптимистично произнес он, по-дружески похлопав ее по плечу.

— Ты стал каким-то холодным, чужим, — заметила девушка, — что-то случилось?

— Все нормально! Не бери в голову! Просто устал, а еще о тебе беспокоюсь и о Джузеппе, — задумался Филипп, — ладно, давай до завтра!

Парень вышел из комнаты, а Элине захотелось разрыдаться от горя. Она легла в постель и уткнулась в подушку. Девушка снова почувствовала себя такой несчастной и измученной жизненными неурядицами, что ей опять стали грезиться ее настоящие родители, которых она не помнила.

«Если б мои мама и папа были живы и нашли меня, мне бы не было так печально и одиноко, — размышляла она, — а Лео? Где он? Почему не ищет меня? Он так пылко смотрел мне в глаза, неужели так можно притворяться?».

В своих горьких мыслях девушка не заметила, как уснула. А рано с утра Филипп постучал в ее дверь, напоминая о работе в книжной лавке. Через час ребята уже стояли у прилавка, распродавая утренние газеты прохожим, спешащим на работу.

Ближе к обеду парень куда-то направился, сказав, что нужно срочно увидеться с другом Давидом, ссылаясь на то, что тот обещал помочь ему разобраться с мутным делом художника. Давид имел свои связи в жандармерии, поэтому вполне мог разузнать больше и чем-нибудь посодействовать.

И как только Филипп покинул лавку, на пороге возникла Хиба, чернокожая домработница художника. Завидев за прилавком Элину, она обрадовалась встрече с девушкой, хоть и знакомы они были совсем недолго.

— Я вообще к Филиппу пожаловала, — сказала она с акцентом, — Джузеппе говорил мне в случае чего обращаться к нему в книжный магазин напротив его лавки.

— Он уехал по делам, ты можешь передать мне, что тебя так волнует, — приветливо произнесла Элина.

Хиба была не на шутку взволнована, ее всю трясло от страха. Женщина достала из сумки телеграмму, руки ее дрожали, голос охрип. Она передала ее Элине, с ужасом в глазах наблюдая за реакцией девушки.

«Джузеппе в беде. Он серьезно болен и находится в больнице для душевнобольных. Приезжайте», — гласила телеграмма, отправленная кем-то из его знакомых.