Книга Истинная. Талисман генерала драконов, страница 3 – Любовь Оболенская

Почти всегда без потерь.

Почти...

Вот и сейчас вышел из темноты Колян, труп которого мы не смогли вытащить тогда, так как после взрыва на двойной мине ничего не осталось от тела. Вышел, посмотрел на меня долгим взглядом, словно запомнить хотел навсегда, и тихо сказал:

— Ты погоди, Томка. Успеешь к нам. Ты живи. За всех нас, поняла? На всю катушку, чтоб всем врагам тошно стало. Такое вот тебе боевое задание.

А потом накинул на голову капюшон своей камуфлы, развернулся, и ушел неторопливо, обратно во тьму...

Ну а я проснулась, и долго лежала, глядя в потолок и не вытирая слез, которые текли по моим щекам, постепенно пропитывая насквозь наволочку подушки. На службе я никогда не плакала. Даже когда очень хотелось. Не положено реветь офицеру спецназа, ребята не поймут. А вот на пенсии — научилась... Снова что ли к психологу записаться, пока до психиатра дело не дошло?..

Я встала с кровати, пошла в ванную, умылась, заварила себе крепкий кофе, и подошла к окну. Не планировала я вставать в такую рань, но что делать? Вон небо над крышами домов порозовело. Встречу рассвет как обычный гражданский человек, которого в этой жизни тревожат лишь финансовые проблемы. И очень редко — сны, от которых на душе становится так тяжело, что хоть вой на рассвет, словно осиротевшая волчица...

Алая солнечная корона появилась над девятиэтажкой, на которую выходили мои окна, и луч солнца ударил в мое окно. Какой-то слишком яркий для рассветного светила — я аж зажмурилась, непроизвольно наклонив чашку с обжигающим напитком, которую держала в левой руке...

И вздрогнула от боли, когда немного кофе пролилось на правое запястье.

Вот же растяпа!

Засмотрелась на рассвет, и обварилась!

К счастью, несильно. Так, покраснение. Помазать армейской противоожоговой мазью из аптечки, которая вместе со мной пришла из моей прошлой жизни в эту — и завтра уже ничего не будет.

Я поставила чашку на стол, сходила за аптечкой, выдавила немного мази на руку и принялась втирать ее в образовавшееся на запястье покраснение. Хоть какое-то занятие, отвлекающее от тяжелых мыслей...

Внезапно я поняла, что чем дольше я тру, тем сильнее горит кожа, хотя эффект должен быть прямо противоположным. Мазь просрочилась что ли?

Я вгляделась в свой ожог, отметив что он на удивление круглый, словно мне печать на руку поставили — и под слоем белой мази заметила нечто очень странное. Настолько, что, схватив кухонное полотенце, стерла белое лечебное средство с руки...

И застыла, не в силах поверить в то, что подобный рисунок на человеческой коже может создать неудачно пролившееся кофе. Ибо в центре красного ожога явственно был видно корявое пятно, напоминающее силуэт птицы с каким-то наростом на спине...

— Бред собачий, — пробормотала я. — Всё. Заканчиваем депрессировать, собираемся, и едем на работу. Там дел невпроворот, дельтаплан нужно то ли чинить, то ли на запчасти разбирать, а ты сидишь тут свои конечности разглядываешь. Шагом марш трудиться на благо себя любимой, пока совсем крыша не поехала.

...Но до работы я не добралась, потому, что руку на месте ожога начало жечь сильнее! Остановив свою древнюю иномарку на обочине, я задрала рукав — и присвистнула.

Розовое пятно заметно покраснело, и пятно в его центре стало отчетливее. Теперь оно очень походило на какого-то доисторического ящера с оскаленной пастью...