Книга Истинная. Талисман генерала драконов, страница 6 – Любовь Оболенская

Врачи?

Похоже на то.

Только глаза у них странные, с желтой радужкой вокруг зрачков. Два доктора с контактными линзами одинакового цвета? Зачем им это? А может это не линзы, просто у всех местных психов помимо непорядка с головой наблюдается прогрессирующая желтуха?

— Всё, работаем, — произнес Номер Один. — Добавь наведенного сна, и транспортируем объект в Преобразователь.

...Голоса отдалялись, при этом появилось ощущение, что меня куда-то везут... Затем весьма не нежно перекладывают с каталки — словно куль с картошкой взяли и швырнули на что-то твердое, немедленно загудевшее и завибрировавшее подо мной...

И тут внезапно всё мое тело пронзила настолько нереальная боль, что милостивое сознание просто вырубилось, мгновенно погрузив меня в непроглядную космическую тьму...

Боль — лучший способ прийти в сознание, от которого тебя отключила гораздо более сильная боль...

Хотя эта оказалась лишь немногим слабее предыдущей, от которой я вырубилась напрочь.

Первым моим рефлекторным желанием было заорать — когда вопишь так, что собственный крик раздирает легкие, легче. Организм отвлекается на ор, и страдание притупляется...

Но еще более устойчивый приобретенный рефлекс заставил крепко сжать зубы, подавив даже стон, рвущийся из груди, коль уж с криком не вышло... Если тебя так корежит, возможно, враг вколол тебе какую-нибудь хитрую «сыворотку правды», и в этом случае показывать слабость никак нельзя... Даже если очень хочется... Ибо не только себя — товарищей подведешь, показав противнику, что тебя можно «расколоть». Чем он и займется с усердием, распознав в вашей группе наиболее слабое звено...

А потом пришли воспоминания.

Странная метка на руке...

Молния...

Врачи с дурацкими контактными линзами, мелящие какую-то несусветную чушь...

Похоже, зря я всё-таки в кожвендиспансер отправилась. Надо было сразу в дурку ехать сдаваться. Мол, пакуйте меня, люди добрые, в смирительную рубашку, потому что незапакованная я такого натворить могу, что всем чертям тошно станет...

Ну а пото̀м я, хоть и с трудом, глаза всё-таки открыла.

И убедилась, что насчет дурдома я в своих выводах оказалась совершенно права...

Находилась я в просторном зале, стены которого были сложены даже не из кирпичей, а из грубо обтесанного камня. Освещалось данное помещение факелами, торчащими из местами ржавых железных держателей, что были воткнуты в стены между этими камнями.

Я сидела на кресле, к толстым деревянным подлокотникам которого кожаными ремнями были плотно привязаны мои руки. А напротив меня стоял седовласый мужчина в черной шапочке и костюме того же цвета, перехваченном широким кожаным поясом, на котором висели золотые ключи, усыпанные драгоценными камнями. Мужчина смотрел куда-то поверх моей головы со скучающим выражением лица, какое могло бы быть у плохого доктора, которого вызвали к умирающей — мол, великие небеса, когда ж она сдохнет? Только время мое отнимает, мерзавка эдакая.

— Ну, слава генералу драконов, очнулась наконец, — констатировал старик.

— А что... были варианты? — с трудом проговорила я. Не столько ради получения информации, сколько протестировать себя, могу ли я говорить после столь интенсивного болевого шока.

— Несомненно, — кивнул старик, качнув седой шевелюрой, ниспадавшей ему на плечи, и наконец соизволив перевести на меня надменный взгляд. — Около тридцати процентов Истинных не выдерживают перехода в другую вселенную Розы Миров, и примерно столько же умирает при трансформации в Преобразователе. А оставшиеся зачастую бывают настолько бестолковыми, что их приходится утилизировать в биореакторе даже не показывая генералу драконов... Ах да, я забыл представиться. Можешь звать меня лорд камергер. В этом дворце я заведую всеми важными делами, а порой и не особенно важными тоже. Как, например, беседую сейчас с тобой, тратя впустую свое драгоценное время.