Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 15 – Дарья Нико

— Я выкупил долги за дом. Фактически он уже принадлежит мне, — произнес Хатеон Грисель.

Эрфарин содрогнулась. Боги, только не это! Только не он!

Злость волной поднялась изнутри, и глаза предательски увлажнились, но она запретила себе столь яркие эмоции. Только не перед этой мразью! И не перед теми, кто приехал вместе с ним здесь развлечься!

— Айис Грисель, расписки действуют еще месяц. Прошу вас покинуть территорию моей семьи, — отчеканила девушка стальным голосом.

Он с наглой ухмылкой посмотрел на нее.

Хатеон Грисель искренне считал себя неотразимым. Он — наследник одного из богатейших торговых домов Карда-Ормона — вырос в окружении подхалимов и льстецов. А вступив в половозрелый возраст, конечно же, пользовался популярностью у многих барышень. И таким образом тщеславие в нем лишь закрепилось.

В этом мужчине было очень много роскоши и лоска, он носил дорогие костюмы с той долей небрежности, которая имеется лишь у тех, кто с пеленок воспитывался в богатой семье. Костюмы его красили, драгоценные перстни на холеных руках подчеркивали статус, отдающие легкой магической энергией артефакты намекали, что он может позволить себе быть защищенным от многих напастей.

Это ей приходится жаться к дверям. Такие, как Хатеон, свободны.

Но убери всю атрибутику — и останется довольно простого вида молодой мужчина с короткими темно-русыми волосами, обычными чертами лица — близко посаженные глаза и вовсе слегка портили облик, — вечно искривлённым в надменной насмешке ртом и вульгарной привычкой осматривать каждую женщину сверху донизу, словно товар на полке.

— А что изменится через месяц, Эрфарин? — вступил в разговор второй человек. Они с Хатеоном прибыли в одной карете.

Мариик Терваль. Не менее лощеный, но менее развязный. Темноволосый, голубоглазый, стройный и горделивый. Кажется, он за плечами имел военное училище, а потому его выправка была безупречна. Это компенсировало его невысокий рост. Сейчас на его тонких губах скользила лишь ехидная усмешка.

Его интерес к единственной хозяйке особняка выражался тоже весьма откровенно.

Они с Хатеоном поспорили на нее. Эрфарин знала об этом. Эти мужчины, заявившие, что являются ее пленниками, посчитали своим долгом рассказать, какая ей оказана честь. Им очень нравилось смотреть, как птичка мечется в клетке.

— Я погашу долг, — выдавила из себя Эрфарин, отвечая на вопрос.

Мариик широко улыбнулся. Хатеон хохотнул.

— Ты прекрасна. В своей глухой ярости, в своем упрямстве и в слепой вере в лучшее будущее, — поделился своими мыслями последний, с неприятной откровенностью вглядываясь в свою собеседницу.

Боги Дня и Ночи, как же эта женщина красива!

Он жадно впивался в каждую ее черту. В это невероятно выразительное лицо, пухлые губы, гипнотические серо-голубые глаза, оттененные более темными, чем волосы, бровями и ресницами. Во весь ее гордый стан с плавными изгибами, с приятной округлостью бедер и высокой полной грудью. Истинное испытание для мужской выдержки.

Эрфарин прожигала взглядом незнакомцев, которые пришли вместе с этими мужчинами. Ходили, рассматривали, на что-то указывали, уже что-то делили. Топтали родную для нее землю. Ей казалось, что это пачкает ее.

— Ты готова согласиться на мои условия? — уточнил Хатеон.

Он внимательно следил за ее реакцией. Все-таки эта девушка привлекала его и тем, что до сих пор так и не сдалась. Глупость, конечно, но женщине глупость простительна. Все равно итог один — побежит к мужчине. У кого еще искать защиты?