Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 139 – Елена Звездная

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как падает пыльца с цветов в садах Элиантара.

У отца натурально отвисла челюсть. Галдор, Гилион и остальные братья застыли, словно их обратили в камень. Для них я все еще была маленькой Лири, которая до этого рокового отъезда ни разу не ночевала вне дома, и чей мир ограничивался лесной охотой и уроками этикета. Услышать из моих уст признание в столь… «бурной» личной жизни было для них шоком похлеще объявления войны.

А Древо под моей рукой вспыхнуло чистейшим изумрудным светом — знак абсолютной Истины.

Старейшины побледнели. Весь их план по выгодному замужеству «наследницы крови» рассыпался в прах. Оскверненная Драконом эльфийка больше не подходила для их политических игр.

Я убрала ладонь от Древа и посмотрела на свою семью. Несмотря на колоссальное потрясение, Гладиар первым взял себя в руки. Он медленно закрыл рот, выпрямился и обвел Старейшин тяжелым взглядом, в котором читалось: «Да, она моя дочь, и попробуйте только пикнуть».

Братья, хоть и выглядели так, будто их огрели обухом по голове, синхронно шагнули ко мне, смыкая ряды. Тактично промолчав, они просто дали понять — что бы я ни творила, я все еще их сестра. И они сожгут этот мир дотла, если кто-то посмеет меня осудить.

— Вопросы остались? — ядовито поинтересовалась я у замерших эльфов. — Или я могу пойти домой и, наконец, нормально позавтракать?

Вопросов больше не было. Старейшины замерли в своих креслах, похожие на изящные, но совершенно безмолвные изваяния из слоновой кости. Моя правда была настолько сокрушительной, что она не просто сломала их планы на политический брак — она выжгла саму возможность обсуждать моё будущее в рамках их эльфийского кодекса чести.

И началось самое счастливое время в моей жизни. В обеих моих жизнях.

Элиантар стал для меня не просто декорацией из красивой книжки, а настоящим домом. Каждое утро теперь начиналось не с визитов вышколенных служанок тетушки, а с шума водопадов и далекого перезвона хрустальных колокольчиков в садах.

Я ездила с братьями по окрестностям Элиантара. Мы неслись наперегонки сквозь рощи, где деревья пели от ветра, и Галдор больше не смотрел на меня как на хрупкую фарфоровую куклу. После того «перформанса» в Храме Истины братья зауважали меня какой-то суровой, мужской гордостью.

— Лири, ты так лихо скачешь! — смеялся Гиван, перепрыгивая через поваленный ствол, сияющий древним мхом.

С Йоли мы исследовали каждый закоулок эльфийских рынков. Площади Элиантара пахли сладостями, амброй и магией. Мы покупали невесомые шелка цвета утреннего тумана, ели воздушные пирожные из цветочной пыльцы и нектара, от которых во рту оставалось послевкусие летнего дождя. Йоли расцвела. Здесь никто не грозил ей казнями, и она наконец-то перестала вздрагивать от каждого шороха.

Вместе с отцом я часто ездила в бухту. Это было мое любимое место — там, где бирюзовое море встречалось с изумрудными скалами Леса. Мы встречали наши торговые корабли, пахнущие солью, пряностями и далекими странами (контрабанда наше все). Гладиар терпеливо объяснял мне тонкости семейного дела, показывал свитки и карты, и я видела, как он счастлив, что я рядом.

А из Империи тем временем летели письма.

Золоченые конверты, пахнущие тяжелыми духами тетушки и дворцовой пылью, скапливались на моем столике. Тетушка Глариэль была в ярости. Она переходила от угроз к мольбам, расписывая, какого «лучшего мужа в мире» я теряю.