Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 136 – Елена Звездная

Но ночами… ночами все рушилось.

Стоило мне выключить свет и прижаться лицом к синтетической подушке, как Москва исчезала. Я плакала — тихо, чтобы не напугать соседей за тонкими стенами, — и в каждом всхлипе звала его. Моя память была моим проклятием. Я помнила вкус его кожи — горьковато-соленый. Помнила, как его тело — жаркое, мощное, покрытое рунами — накрывало мое, заставляя забыть, как дышать.

В моем воображении я бесконечно прокручивала ту последнюю сцену. Его лицо в дверном проеме. Его крик.

«Зачем я это сделала? — думала я, кусая губы до крови. — Зачем я поверила этой тупой книге? Зачем я решила, что он уйдет к Оливии? Он ведь смотрел на меня так, словно я — его единственный воздух».

Иногда в Москве случались грозы. И тогда мне становилось по-настоящему страшно. Когда небо раскалывалось от молний, а воздух пах озоном, я забивалась под одеяло, потому что этот запах… этот запах принадлежал Ему. Рейнхарду. Моему Дракону. Мне казалось, что если я выгляну в окно, я увижу в черном небе над Химками огромную крылатую тень.

Но там были только самолеты, идущие на посадку в Шереметьево.

Я превратилась в тень самой себя. Я жила в мире, где было много людей, но не было Его. И это было хуже любого ада, который я могла себе представить. Я была «злодейкой», которая сбежала с собственной казни, но приговорила себя к пожизненному одиночеству в серой клетке реальности.

Однажды, спустя почти год, я шла из университета. Был промозглый ноябрьский вечер. Люди толкались, спешили к метро, пахло выхлопными газами и дешевым кофе. Я остановилась у пешеходного перехода, глядя на мигающий красный свет.

И вдруг в витрине я увидела книгу. Ту самую. На обложке прекрасный Дракон и его восхитительная темноволосая спутница. Для издания книгу переименовали в «Предсказанная».

Стоило бы пройти мимо, но… там были картинки.

Я чувствовала себя идиоткой, когда вошла в книжный, но вышла из него бережно прижимая книгу. Точно идиотка.

* * *

Вернувшись домой открыла книгу на середине. Там были иллюстрации. Глянцевые страницы зашуршали, и я замерла — на одной из них был изображен тот самый стол в кабинете. Карты, пролитый суп… и Лириэль. Я. Мое лицо на рисунке было искажено отчаянием.

В спальне я даже не зажгла свет. Просто легла в постель, обнимая томик, вдыхая запах типографской краски и пытаясь убедить себя, что это просто бумага. Просто буквы.

Сон пришел мгновенно, тяжелый и сладкий, как эльфийское вино.

А потом… я открыла глаза.

Первое, что я почувствовала — это тепло. Не сухой жар батареи, а мягкое, живое прикосновение утреннего солнца. В нос ударил густой, дурманящий аромат пионов и цветущей вишни.

Я резко села и огляделась, затаив дыхание.

Это не была моя серая «однушка». И это не был мрачный шелк Восточного крыла.

Я находилась в комнате, похожей на замок из розового зефира и хрусталя. Огромные окна распахнуты настежь, и легкий ветерок колыхал невесомые розовые занавеси, расшитые жемчугом. Повсюду стояли изящные вазы с пышными цветами, а с потолка свисали хрустальные фонарики, ловящие солнечных зайчиков. За резным парапетом террасы виднелся тихий пруд, окруженный сакурой.

Мир вокруг был таким ярким, таким невыносимо прекрасным, что у меня закружилась голова.

Скрип.

Я вздрогнула, вцепившись в шелковую простыню. Дверь тихо отворилась, и в комнату, едва слышно ступая, вошла девушка.