Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 134 – Елена Звездная

Йоли не было — я сама отправила ее утром к отцу. В комнате царил идеальный порядок, розовые ковры невинно пушились под ногами, а на туалетном столике, среди флаконов с духами, лежал он. Крошечный пузырек из темного стекла, запечатанный воском.

Мне его дали чтобы устранять «преграды», но я собиралась устранить себя.

Взяла флакон. Он был холодным и тяжелым.

Села на край постели, той самой, где Рейнхард клеймил меня своими поцелуями, где он обещал, что я буду его навсегда. Ложь. Все в этом книжном мире было ложью, кроме этой боли в моей груди.

Пальцы дрожали, когда я срывала воск. Я знала, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем он ворвется сюда. Драконы не отпускают свою добычу просто так. Он придет, чтобы снова запереть меня, снова подчинить, снова заставить плавиться в его руках.

Но на этот раз я перепишу финал сама.

Я поднесла флакон к губам, чувствуя горький запах трав и чего-то металлического. Если автор — идиотка, то я — очень плохой игрок. Я не хочу быть императрицей, не хочу быть тенью великой любви Оливии, я не хочу… видеть, как он уходит. Не хочу жить этим предчувствием боли, лучше не любить вообще, чем любить так…

Быстро, опасаясь, что меня остановят, сделала глоток, и в ту же секунду дверь в спальню разлетелась в щепки под ударом магической волны.

— ЛИРИЭЛЬ! — голос Рейнхарда обрушился на комнату вместе с грохотом рушащегося дерева.

Я посмотрела на него через плечо, чувствуя, как по венам медленно разливается странный холод. Он стоял в проеме, окутанный синим пламенем, его глаза полыхали нечеловеческим светом, а лицо было искажено таким первобытным ужасом, которого я никогда не видела у этого великого правителя.

Пустой флакон выпал из моих пальцев, глухо стукнувшись о розовый ворс ковра.

— Слишком… поздно, — прошептала я, чувствуя, как мир начинает медленно тускнеть, а его прекрасный, восхитительный образ — расплываться в моих глазах.

И прежде, чем тьма накрыла меня полностью, я прошептала:

— Ты будешь счастлив, Рейнхард, без меня ты будешь счастлив, и я этому… рада…

Последним, что я услышала, был отчаянный рев дракона, потерявшего абсолютно все…

Мой Дракон, я была лишь заменой, а твоя истинная любовь еще будет с тобой. И я, правда, этому очень рада.

* * *

Тьма не была ласковой. Она была тяжелой, пахнущей пылью и старым переплетом, она давила на веки, пока я не рванулась вверх, захлебываясь собственным криком.

Горло обожгло не ядом, а сухим воздухом.

Я сидела на кровати, судорожно хватая ртом кислород, а сердце колотилось о ребра так неистово, что казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Руки инстинктивно потянулись к шее — там не было меток, не было жара его губ. Только холодный пот и липкая пижама с дурацким принтом.

Я была не в Восточном крыле.

Вокруг не было шелка, расшитого золотом, не было магии. Вместо этого — знакомые серые обои в цветочек, тусклый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь дешевые жалюзи, и мерный, раздражающий гул старого холодильника с кухни.

Москва. Поздняя осень. Моя «однушка» в спальном районе.

— Это к лучшему… — выдохнула я, и мой голос прозвучал чуждо и жалко в этой стерильной тишине. — Это к лучшему… Но почему так больно?

Я вскочила с кровати, ноги запутались в тяжелом синтетическом одеяле, и я рухнула на пол. Ковер под пальцами был жестким, синтетическим, колючим. Не розовым. Не пушистым. Без запаха лаванды.