Книга Трактир попаданки "Волшебный кабачок", страница 31 – Натали Берд

— Цыпляток смотреть! — донесся сквозь пелену желания детский голосок.

Эта девчуля могла легко из меня веревки вить. Все, что просила девочка, готов был исполнить, равно как и для ее матери. Но Валерия так боялась привлечь к себе внимание, что злость брала. Как можно было настолько свою жену запугать, что она лишний раз и помощи попросить боится?

Мы осмотрели всех животных, какие имелись. Агата пищала от восторга, восхищаясь крошечными птенчиками. А я не сводил глаз с Леры, любуясь ею, стоявшей под яркими лучами, с головы до ног, окутанной солнечным светом.

Тонкая ткань блузы, ставшая совсем прозрачной под лучами, открывала для меня совершенно другие изгибы ее тела, не замеченные мною ранним утром, когда едва смог отвернуться, наткнувшись на нее, окутанную утренним туманом, в брызгах холодной воды. Ее кожа тогда засияла в предрассветном мареве, ослепляя так, что нужно было закрыть глаза, да не смог, любуясь совершенными изгибами. Краше которых ничего в жизни не видел.

И сейчас, едва сдерживался, чтобы не подойди к ней близко, не провести костяшками пальцев по острой скуле, чувствуя бархатистость ее кожи. Засмотрелся на нее так, что едва Агату из рук не выпустил, спохватившись в последнее мгновение.

«Моя, она будет моей» — решил и тут же, как оплеуха — отрезвляя, донесся голос Марии — невесты не названной, вызывая животную ярость раненого зверя. Эта так просто от себя не отпустит, у нее еще и матушка в помощницах ходит.

Хотелось прыгнуть к Лере, сгрести в охапку, обернуться волком и унести ее с ребенком в лесную чащу, где никто помешать нам не сможет.

Но я лишь вздохнул да пошел провожать женщину, не выходившую из моих мыслей ни днем, ни ночью.

— Вечером вернусь, там и поговорим — Сказал ей, да себе заодно. Осталось дожить, охотники за такими, как я, наводнили наш лес так, что и шишке свалиться на землю нельзя было. Везде их ловушки стояли.

Совсем не помнил, как обратно возвращался, краем уха слыша издевки в свой адрес от сидевших на завалинке парней.

— Серый! — не выдержал Илья, закадычный мой дружок. — Купаться сегодня с нами пойдешь? Марья твоя собиралась, сказала, что и ты не против.

— Занят буду! — буркнул, проходя мимо.

— Кем? — расхохотался в спину друг. — Она вдова, с ребенком. Зачем тебе? Марья-то вся твоя будет. А эта уже чья-то была.

Злость алой тряпкой застелила глаза, в венах кровь вскипела, я развернулся, подскочил к уже бывшему дружку и зарядил ему кулаком прямо в улыбающуюся физиономию

— Серый, стой! — закричал еще один приятель, налетая на меня сзади, когда другой из нашей ватаги мертвой хваткой вцепился в Илюху.

Нас растащили по разным сторонам, словно собак драчливых, пытающихся вырваться из оков и вцепиться друг другу в глотки.

— Угомонитесь! — рявкнул Андрюха — пятый в нашей команде, выливая на нас ушат холодной воды, вымочив всех четверых до нитки.

Злость прошла, оставив после себя тяжелый шлейф вины.

— Прости, Бор. Не думал, что все настолько серьезно. Она же всего ничего здесь, а ты вон как реагируешь. — Смахивая с лица кровавые сопли, виновато произнес Илья.

— Сам не знаю, что со мной. — Проговорил, тяжело опускаясь на завалинку и запуская в волосы пятерню. — Ребят, возьмите сегодня Марью на себя, а завтра все ясно станет. Мне лишь этот вечер нужен.