Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 59 – Кайра Бардо

— Мне нужно ровно пять минут, чтобы попрощаться, — прошептал он хрипло, едва касаясь губами её виска. — А потом мы едем домой.

И в этих последних двух словах звучало такое откровенное, темное обещание, от которого у Жени задрожали колени.

Тесный салон такси обернулся для меня изощренной пыточной камерой. Воздух загустел, пропитавшись сладковатой ванилью её кожи и острым предвкушением, принесенным с балкона. Я вдыхал этот коктейль, и он оседал в легких раскаленным пеплом.

Плотина моего контроля рухнула. Стоило мне сорвать маску и вслух признать свой голод, как тело мгновенно и безвозвратно сорвалось с цепи. Каждая мышца, каждый натянутый нерв вопили от потребности впиться в её губы прямо сейчас. Плевать на водителя и зеркало заднего вида. Зверь внутри рвал когтями ребра, требуя рывком перекинуть Женю через мои колени, вжаться ртом в её приоткрытые губы и разорвать к чертям этот идеальный, дразнящий изумрудный шелк.

Со скрипом сжав челюсти, я подавил этот порыв, доводя себя до исступления. Я сплел свои пальцы с её ладонью, и кисть свело жесткой судорогой — приходилось маниакально высчитывать каждый миллиметр давления, чтобы в приступе безумной жажды не сжать ее слишком сильно.

Её сбивчивое, частое дыхание било по ушам. Жар бедра, едва касающегося моего, прожигал ткань брюк до самой плоти. Я неотрывно смотрел вперед на мелькающие неоновые огни, удерживая на лице непроницаемую каменную маску, пока под ней плавился рассудок. Возбуждение было настолько агрессивным, что любая неровность асфальта отзывалась в паху тяжелой, пульсирующей агонией. Одно только понимание, что между мной и её телом остались считанные минуты дороги, превращало кровь в кипящую лаву.

Подъезд. Ступени. Каждая секунда подъёма превращалась в пытку. Я положил ладонь на её поясницу, подталкивая вперёд, и проклятый шёлк скользнул под моими пальцами, дразня осязание. Ещё в тот момент, когда она впервые вышла ко мне в этом платье — яркая, обжигающе женственная — я едва не свихнулся. Мой мозг уже тогда отдал чёткий приказ: запереть дверь, сорвать с неё этот струящийся кокон и никуда не ехать. Мне всё же удалось загнать этот приказ под толстый лёд генеральской выдержки.

Но теперь льда не осталось.

Лифт гудел, как боевой рог перед атакой. Ключ глухо лязгнул в замочной скважине. Щелчок замка отсёк нас от остального мира, и в ту же секунду мои внутренние барьеры рухнули с оглушительным треском.

Рывок. Глухой удар её лопаток о стену прихожей. Моё тело впечаталось в её мягкие, податливые изгибы, безжалостно блокируя любые пути к отступлению. Пальцы жадно зарылись в копну огненно-рыжих волос. Губы обрушились на её рот.

Никакой нежности. Никаких прелюдий. Только чистый, яростный голод плоти, которую морили столетиями. Я вломился в неё так, как легионы вламываются во вражескую цитадель. Мой язык толкнулся внутрь, слизывая сладкий привкус шампанского и жар моих собственных, доводивших до безумия фантазий. Её приглушенный стон растворился в моём рту, ударив по нервам мощнейшим возбуждением. Мои ладони безжалостно комкали дорогую ткань, собственнически сминали её полные, горячие бёдра, рывком задирая непокорный шелк вверх, чтобы наконец-то получить то, что я так хотел забрать ещё три часа назад.