Книга Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта, страница 28 – Алиса Князева

— Входите, — он распахивает дверь шире. — Не стойте на холоде. У меня найдётся место для вас и вашего… питомца.

Я колеблюсь, не зная, можно ли доверять этой внезапной перемене. Тень прижимается к моей ноге, и я чувствую её напряжение.

— Спасибо, но я не хочу причинять неудобства…

— Какие неудобства? — он машет рукой. — Я Томас, местный плотник. Живу один, места полно. А оставлять девушку на улице ночью было бы просто бесчеловечно.

Его слова звучат искренне, но что-то в глубине его глаз заставляет меня насторожиться. Тем не менее у меня нет выбора. Ночь, незнакомый лес, усталость, голод… Что хуже — потенциальная опасность в доме или реальная снаружи?

— Благодарю вас, — наконец, говорю я, делая маленький шаг вперёд. — Я… я Мариан.

— Рад познакомиться, Мариан, — он отступает, пропуская меня в дом. — Входите скорее, пока мы весь жар не выпустили.

Я перешагиваю порог, и Тень скользит внутрь вместе со мной. Дверь закрывается за нашими спинами с тихим стуком, который отдаётся во мне странным предчувствием. Мы в ловушке или в убежище? Я ещё не знаю.

В доме Томаса тепло и пахнет дымом, дровами и чем-то съестным. Жилище простое: одна большая комната с очагом, грубо сколоченным столом и несколькими стульями. В углу виднеется кровать, застеленная лоскутным одеялом. На стенах развешаны какие-то инструменты.

— Присаживайтесь, — Томас указывает на стол. — Вы, должно быть, голодны.

— Не хочу вас обременять, — отвечаю я автоматически, хотя мой желудок предательски урчит при мысли о еде.

— Никакого обременения, — он подходит к очагу, где на крюке висит котелок. — У меня как раз остался ужин. Ничего особенного — простая похлёбка, но ещё тёплая и сытная.

Я неуверенно сажусь за стол, не снимая плаща. Тень прыгает ко мне на колени, и я благодарна ей за это молчаливое присутствие. Она — моя единственная защита и друг в этом странном месте.

Томас наливает похлёбку в глиняную миску и ставит передо мной, затем достаёт ломоть хлеба.

— Ешьте, — говорит он, садясь напротив. — Вы выглядите измученной.

Запах еды кружит голову, заставляя желудок сжиматься от голода. Я с утра ничего не ела… Но червь сомнения не даёт мне сразу схватиться за ложку.

— А вы? — спрашиваю я, заметив, что он не берёт себе еды.

— Я уже поужинал, — Томас улыбается. — Ешьте без стеснения.

Моё сердце бьётся слишком быстро. Что, если еда отравлена? Вдруг это ловушка?

С другой стороны… Стал бы он травить еду? Он же понятия не имел, что я приду и постучусь именно в его дом. Мог ли Кайндар предположить такое развитие событий и подговорить его?

Нет, Мариан, это паранойя. Твой муж может и чудовище, разбившее семьдесят лет счастливого брака, но это уже точно перебор. Даже если я страшно обиделась.

К тому же голод сильнее страха. Я беру ложку дрожащей рукой и зачерпываю немного похлёбки. Аромат становится ещё сильнее, и рот наполняется слюной.

Тень словно чувствует мои опасения. Она наклоняется к миске, принюхивается, потом смотрит на меня и едва заметно кивает. Это не настоящая защита от отравы, но почему-то её одобрение придаёт мне смелости.

Я подношу ложку ко рту и пробую. Вкус простой, но такой насыщенный — овощи, немного мяса, травы. Это самое вкусное, что я ела за последние дни. Или, может быть, голод делает любую еду божественной.