Книга Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта, страница 48 – Алиса Князева

— Боги милосердные, — шепчу я, оглядываясь. — Здесь работы на неделю.

Но я не отступлю. Не сейчас, когда только начала создавать что-то своё. Закатываю рукава платья выше и берусь за работу.

Сначала открываю уцелевшие окна, чтобы свежий воздух проник в затхлое помещение. Ветер тут же врывается внутрь, играя с занавесками и поднимая в воздух мелкие пылинки. Они танцуют в солнечных лучах, словно крошечные феи.

Затем принимаюсь за шкафы — распахиваю их дверцы одну за другой, вынимаю старую посуду, салфетки, скатерти, банки с засохшими травами и специями. Всё это раскладываю на большом деревянном столе, сортируя на то, что ещё можно использовать, и то, что придётся выбросить.

Чугунная сковорода с треснутой ручкой в стопку «подумать». Глиняные миски с потрескавшейся глазурью — туда же. Старинные фарфоровые тарелки, на удивление целые — однозначно оставить. Серебряные ложки, потемневшие от времени — отчистить и сохранить. Если совсем прижмёт, их можно и продать.

Добираюсь до нижних шкафов и, встав на колени, вытаскиваю из их глубины старые тряпки, деревянные коробки, какие-то свёртки. В одном из них обнаруживаю засохший хлеб, который тут же отправляю в мусорное ведро. Морщусь от запаха плесени и старости, но продолжаю свою работу.

Когда я засовываю руку в самый дальний угол шкафа, пытаясь нащупать то, что там скрывается, раздаётся пронзительный писк, и что-то серое выскакивает прямо мне навстречу.

— А-а-а-а-а! — я отпрыгиваю назад, ударяясь спиной о стол, и в панике запрыгиваю на него, сбрасывая часть разложенной посуды.

Мышь. Это определённо мышь! Она замирает на мгновение посреди кухни, словно ошеломлённая моей реакцией, а затем бросается к противоположной стене.

Я вцепляюсь в край стола, чувствуя, как он покачивается под моим весом. Деревянная столешница скользкая от пыли, которую я ещё не успела стереть, и я чувствую, как начинаю соскальзывать с неё.

— Нет-нет-нет, — бормочу я, пытаясь удержаться.

В этот момент из дверного проёма стрелой вылетает что-то рыжее. Я не сразу осознаю, что это кот — тот наглый разбойник, который портил мои вещи.

Он приземляется прямо перед мышью, отрезая ей путь к отступлению. Грызун пищит и пытается изменить направление, но кот делает молниеносный выпад лапой, зацепляя свою добычу.

Игра длится не более секунды. Рыжий хватает мышь зубами, сжимает челюсти. Писк обрывается. А затем, к моему изумлению, охотник поворачивает голову и смотрит прямо на меня, сидящую на столе с поджатыми ногами и выражением ужаса на лице.

В его янтарных глазах читается нечто, пугающе похожее на понимание. Словно он оценивает ситуацию и меня в ней. Я не могу отвести взгляд, завороженная этим странным моментом связи между нами.

Затем кот медленно опускает взгляд, берёт мышь поудобнее и неторопливо уходит, не удостоив меня большего внимания.

Я остаюсь сидеть на столе, переводя дыхание. Сердце всё ещё колотится где-то в горле.

— Спасибо, — говорю я в пространство, хотя кот уже давно скрылся из виду.

Осторожно спускаюсь на пол, чувствуя лёгкую дрожь в коленях. Это странное перемирие с рыжим захватчиком неожиданно трогает меня. Ведь он мог просто пройти мимо, не обратить внимания на мою панику, мог даже воспользоваться ситуацией, чтобы как-то навредить. Вместо этого он… помог? Защитил?