Книга Хозяйка проклятой таверны, страница 32 – Ольга Кобзева

— А я и так не знаю, — улыбнулась невольно. — Так и не вспомнила! — пожала плечами. — Эйтан меня Амари назвал, — поделилась с приютившими меня людьми.

— Амари. Амаргария, значит, — кивнул Оутор. — Имя для эйры, девочка. Для айшалис. Но то и так понятно было. Сразу понятно. Волосы крась, не забывай, девочка. Да имя свое пока прибереги, не стоит его всем открывать. Марго да Марго, так спокойнее будет.

— Ступай прямо сейчас наверх, Марго, — вмешалась Дараха. — Волосами займись, не откладывая. Ты не видишь, а сияют они, словно на солнце смотришь.

Женщина поправила мне платок на голове и коснулась губами лба.

— Монеты припрячь пока. Не нужны они нам, есть все. А тебе, глядишь, и пригодятся когда.

— Спасибо вам! — снова прошептала, обнимая сразу двоих. — Как хорошо, что ты меня нашел, Оутор!

— Как хорошо, что ты нашлась, дочка.

Дараха все чаще меня дочкой стала звать. Я не противилась, но матерью ее не ощущала и назвать не могла. За уход, за крышу над головой, за отношение доброе была благодарна, помогала чем могла. Дараха и Оутор мне нравились, как люди, каждый вечер благодарила Льяру Милостивую за то, что послала она Оутора мне на помощь.

Блюдо, что из костей и хвостов варила, в кладовой застыло. Сначала думала, что замерзло, но нет, именно застыло, стало словно… даже не знаю, как и назвать. Густая прозрачная масса с насыщенным мясным вкусом.

— Студеный какой! — первое, что сказала Дараха, попробовав. — Но вкусно! Очень вкусно! Неужто и правда из костей?

— Мясо тоже есть, сама видишь, но из отходов, что собаке отдали бы. Студень! Холодец!

Оба названия пришли в голову одновременно. То ли только что придумала, основываясь на возгласе Дарахи, то ли память подбросила. Оба названия показались уместными. Блюдо Дараха тотчас сама вынесла в зал. Вернулась скоро и довольная.

— Непривычно, конечно, но по нраву пришлось, — сообщила она. — Эх, и додельница же ты, Марго!

— А с бочкой что? — вспомнила про свою задумку. — С Оутором говорила?

— Не до того было пока. Вечером все обскажу с ним. Сама видишь, что творится.

— Еще людей нужно звать, Дараха, — высказалась как могла мягко. — В комнатах убираться, да и на кухню тоже. Ты — хозяйка, вот и будешь проверять как что сделано, да монеты с гостей брать. Оутор вон на Жахрея переложил многое, бери с него пример.

— Еще мужика Оутор хочет звать, — поделилась Дараха. — Жахрей — пацан совсем. Старательный, тут не отнять. Но слабоват. Мужик нужен за дровами ходить, да тяжелую работу выполнять. В лес-то по одному лучше не соваться, зверья развелось в этом году видимо-невидимо, мужики по одному опасаются далеко заходить.

— Рахшара на краю леса одна живет, — тут же вспомнила о старой одинокой женщине.

— Что ей будет? — отмахнулась Дараха. — Рахшару сам Ахор бережет, — понизив голос, заговорщически сообщила женщина.

— Как это?

— А вот так! Она хоть и не айшалис, а с лесом всегда договориться могла, неспроста ж в таком месте живет.

Поздним вечером, когда постояльцы ушли спать, а гости разошлись, мы втроем остались на кухне. Такое времяпровождение сближало, делало одной семьей. И хоть устали все трое, а все равно эти минутки за чашкой горячего ароматного чая всем троим были нужны. Оутор не проявлял нежности обычно. Ни ко мне, ни к Дарахе. Но сегодня мужчина сел поближе, так что я сама прислонилась к твердому плечу, неосознанно ища поддержки.