Книга Голубой ключик, страница 44 – Лариса Шубникова

— Да чего я только не говорю, — Софья пыталась унять смех.

— Не стану спорить, — он серьезно кивнул, но снова засмеялся.

— Так и вы, сударь, разговорились, не уймешь. А были таким чудесным лешим! И хмурились, и молчали, и брови гнули сурово. Что с вами сталось?

— И вы еще спрашиваете? — он нарочито удивлялся. — Вы со мной стались. Это сродни недугу, поветрию, если угодно.

— Не угодно, не угодно! — она хотел сердиться, но не смогла. — Опять вы клевещете на меня. А что я такого сделала? Не виновата, вот нисколечко!

— И снова вынужден согласиться. Стихия не виновата в том, что разрушительна, — Бартенев умолк, после взглянул на дверь, какая тихо отворилась: вошла Настасья и поставила на столик две чашки горячего сбитня.

— Не подать ли сладкого? — тихо спросила девушка, вцепившись в поднос.

— Ступай, — он отпустил ее. — Спасибо.

— Алексей Петрович, — начала Софья, дождавшись ухода прислуги, — я говорить с вами хотела, да вот не знаю, как начать.

— Софья Андревна, просто начните. Обещаю выслушать все, что решите мне сказать, — Бартенев стал серьезен.

— Вы сейчас подумаете, что и я лишилась разума, — Софья уже жалела, что затеяла с ним беседу о своих снах.

— Опять боитесь? Кого? — он страшно нахмурился.

— Вот прямо сейчас я боюсь вас. Экий грозный.

— Вы можете быть серьезны?

— Могу, — она кивнула, помолчала немного и высказала: — Алексей Петрович, что за волшба у Кутузовых?

— Вот вы о чем... — он взял чашку сделал глоток. — О волшбе Кутузовых я рассказывать не стану. Не обессудьте.

— Я вижу... — Софья не успела договорить: дверь распахнулась и на пороге показался Родька.

— Лексей Петрович! Депеша! Верховой привез! Сказал, дело спешное! — мужик подал письмо с печатью Совета чародеев.

Бартенев взял послание, сломал сургуч и принялся читать. Софья же следила за ним с любопытством, замечая и суровую складку меж бровей, и то, как становится серьезным и вдумчивым его взгляд.

— Вели седлать Яшку, — коротко бросил Щелыковский леший. — Немедля.

— Слушаюсь! — Родьку как ветром сдуло.

— Софья Андревна, придется покинуть вас. Дело, и впрямь, спешное. Меня не будет три дня, еду в Кострому. Прошу вас ничего не бояться. Волшба у Кутузовых непростая, но вас она никак не касается. Держитесь рядом с Верой, она сможет успокоить и защитить. Не удивляйтесь, она из рода Которковых, а они кое-что в этом смыслят. Дар ее невелик, но и его достанет, чтобы ваша тревога ушла.

— Хорошо, — Софья вздохнула легче и обнадежилась. — Если вы просите верить ей, я так и сделаю.

— Надо же... — он смотрел пристально, глаза его блестели, взгляд обжигал. — Мои слова не пустой звук для вас? Отрадно.

— Весть дурная? — Софья указала на депешу.

— Пока не знаю, — он нахмурился. — Дождитесь меня.

— Дождусь, — она кивнула. — Добрый путь.

— Не прощаюсь, — Бартенев пошел было к двери, но на пороге обернулся: — Ничего не бойтесь. И...

— Что? — она подалась к нему.

— И почаще носите этот платок. К лицу, — сказал и ушел.

---

Ногой пнул — в кулачных боях категорически запрещалось бить ногами.

— Алексей, да погоди ты! — полнотелый чародей бежал за Бартеневым. — Ух, проворный, не догнать. Вот она молодость, не то что старые телеса. Да погоди, уймись. Давай поговорим.

— Юрий Вадимыч, какие ж еще разговоры? На Совете все обговорили, — ответил Алексей и распахнул дверь своего костромского дома. — Зайдешь?