Книга Голубой ключик, страница 93 – Лариса Шубникова

— Сколько можно спать? — ворчал он, сжимая кулаки. — Честное слово, Софья, ты послана мне, чтобы испытывать мое терпение. Может, ты кара Господня?

— Разумеется, кара, — послышался голосок барышни: тихий, но невыносимо ехидный.

Бартенев круто развернулся, увидев на пороге гостиной Софью. Он уж было собрался подойти к ней, но замер, разглядывая очаровательную девушку: нарядное домашнее платьице, пуховый платок, который так красил ее и добавлял нежности, длинную косу с пушистым кончиком и изумительно синие лукавые глаза.

— Вижу, оправились, сударыня? — он разозлился, неожиданно для себя самого. — Как побеседовали с Андреем Глинским? Он был достаточно галантен?

Софья изумилась: ее глаза широко распахнулись, пуховый платок сполз с плеча.

— Алексей Петрович, что это вдруг вы об Андрее?

Бартенев подошел к барышне и грозно нахмурился:

— Отчего же вдруг? Вы много рассказывали о нем и его желаниях, — сказал не без злости, но тут же пожалел об этом: хрупкая Софья вздрогнула, подалась от него. В тот миг Бартенев заметил то, чего не увидел раньше: она исхудала, стала тоньше, изящнее.

— Сударь, похоже, вы не совсем здоровы, — пролепетала она.

— Здоров, — прошептал Бартенев и крепко обнял девушку. — Как ты сама, синичка? Плохо тебе? Не оправилась?

— О, мон дьё, — выдохнула она. — Алексей Петрович, задушите. Решили извести меня вместо Карачуна? Так вам почти удалось.

— Веселитесь?

— А нужно плакать? — она прыснула коротким смешком.

— Я такого не говорил, — Бартенев прижался щекой к ее макушке, вдыхая запах фиалок.

— Вы ничего не говорили, только ругались, — попеняла Софья. — Выспались? Я боялась за вас очень.

— Ты стала совсем маленькая, — Бартенев обнимал хрупкие ее плечи. — Голодна?

— Нет, совсем нет, — она снова засмеялась. — Сударь, так почему говорили об Андрее? Неужели ревнуете? Как это мило с вашей стороны.

— Сударыня, а есть повод для ревности? — Бартенев выпустил Софью из объятий и теперь внимательно смотрел в ее глаза.

— Даже и не знаю, — она похлопала ресницами. — Я же не виновата, что хороша собой, что все смотрят и любуются.

— Вопрос не в том, что смотрят на вас, а в том — на кого смотрите вы.

Улыбка Софьи померкла, глаза, что миг назад сияли кокетством, потемнели:

— Сударь, хотите сказать, что я ветреная особа?

— Хочу услышать, что это не так.

— Алёша, ты шутишь сейчас? — она заметно огорчилась. — Ты ведь не всерьез?

— Софья, я очень серьезен, уж поверь, — Бартенев взял ее за руку и потянул к себе. — Я говорил тебе, что собираюсь просить твоей руки. Ты ничего не сказала мне. Ответь сейчас.

— Ответить? — она выдернула руку из его пальцев и задумчиво склонила голову к плечу. — И как ответить, если не было вопроса?

— Ты просто издеваешься надо мной, — Бартенев сжал кулаки. — Ладно, я спрошу. Софья, ты согласишься стать моей женой? Услышала? Довольна?

— Нет, не довольна, — она нахохлилась и отвернулась.

— Чем недовольна?

— Вами, Алексей Петрович!

— Мною? — Бартенев нахмурился — Чем же не угодил?

Софья долго молчала, прежде, чем ответить, все не могла понять, чем заслужила его неприветливость и даже грубость. Но все ж нашлась с ответом:

— Не так я представляла нашу с вами встречу, сударь, — сказала искренне.

— Жизнь редко исполняет наши фантазии.