Книга Голубой ключик, страница 99 – Лариса Шубникова

По залу зашелестели тихие разговоры, не злобливые споры: кто-то соглашался, кто-то возражал, однако, вяло и без огонька. Алексей не прислушивался к речам, а вот к своему сердцу — да. Он поглядывал на чародеев, какие неторопливо обсуждали меж собой все сказанное на Совете, и понимал, что терпение его на исходе. Бартенев думал о сватовстве и о Глинских, к которым собирался пополудни. Времени оставалось ничтожно мало, а он так и не нашел человека, который согласился бы идти с ним и просить руки Софьи: Никита Куломзин, его единственный друг, засел в Кинешме; родственники Кутузовы утратили его доверие и стали врагами.

— Алёшка, чего затих? — подкрался Кадников. — Опять ты триумфатором, вояка. Видал? Согласились. Теперь одно на уме, у кого ёлка будет выше всех.

Бартенев оглядел пожившего чародея и решился:

— Юрий Вадимыч, окажи услугу... — не договорил: к ним подошли многомудрый Юсупов и столичный гость.

— Алексей Петрович, — начал петербуржец, — император пеняет вам. Недоволен вашим холостым положением. Велит жениться, чтобы славный род Бартеневых не угас. Сватает вам Анну из семьи Голицыных.

— Прошу передать низкий поклон Петру Алексеичу, — Бартенев почтительно склонил голову. — Приказ императора исполню, женюсь. Однако невеста уже выбрана.

— Алёшка, ты под венец собрался? — Кадников поперхнулся и закашлялся.

— Сегодня попрошу руки. Если мне не откажут, так венчаюсь до Масленой.

— Я доложу императору, — кивнул столичный. — Засим откланяюсь. Следует как можно быстрее оповестить губернии о Совете ну и о ёлках. К новогодней ночи* должны стоять у всякого богатого дома, а там, глядишь, и на площадях станут наряжать, ряженые будут кричать про деда Мороза.

— Добрый путь, — первым попрощался Юсупов, какой недолюбливал петербургских посланников.

После ухода столичного соглядатая, засобирались и остальные: зал опустел, остались трое и продолжили разговор.

— Алёшка, кто ж невеста? — Кадников все еще выглядел изумленным.

— Несложно догадаться, — хмыкнул казанец. — Софья Андревна Петти. Я прав?

— Правы, — кивнул Бартенев. — Нынче ждут меня у Глинских, а одному идти...

— Чего ж одному? — Кадников обрадовался как дитя. — Я схожу, поручусь за тебя. Однако свезло мне, самого Щелыковского лешего под венец отправлю.

— Пожалуй, это лучшая ваша победа, — Юсупов кивнул. — Судя по вашему рассказу о барышне Петти, девушка она достойная и самоотверженная. Вот что, пойду-ка я с вами, не упущу случая увидеть ее. Да и двое сватов лучше, чем один.

— К которому часу быть? — Кадников оправил камзол и махнул слуге, чтоб подал шубу.

— К полудню, Юрий Вадимыч, — Бартенев послал старому чародею взгляд, полный благодарности, а после обернулся к казанцу: — Знаю, что вы человек занятой, Иван Иваныч, но буду рад вашей помощи.

— Сделаю все, что в моих силах, — Юсупов засмеялся. — Позволите дать совет?

— Отчего же нет? Мудрое слово дорого, — Алексей кивнул.

— На сватовстве молчите. Мы уж постараемся с Кадниковым, уговорим Михайлу Ильича.

— Совет приму, благодарствуйте, — Бартенев наскоро поклонился и метнул взгляд на дверь: торопился.

— Так не прощаемся, — Кадников стукнул Бартенева по спине. — Беги уж, жених, а то стоишь, копытом бьешь, не хуже коня.

— В полдень у дома Глинских, — Алексей снова поклонился и выскочил на улицу.