Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 126 – Алекса Рид

— Обещаю.

Ночь прошла тревожно. Рихард уехал рано утром, а мы с Катариной остались вдвоём в большом, тихом доме. Она пыталась меня отвлекать разговорами, рассказывала о своей жизни в соседнем королевстве, о работе в архивах, о том, как тосковала по родине. Я слушала вполуха, прислушиваясь к каждому шороху за окном.

К полудню, когда солнце ненадолго выглянуло из-за туч, в дверь снова постучали. Катарина пошла открывать, а я осталась в гостиной, прижимая руки к животу, где теперь, как я знала, росла новая жизнь.

— Элиза! — её голос был странным — встревоженным и удивлённым одновременно. — Тебе письмо. Оно… без подписи, но адресовано тебе.

Я взяла конверт, вскрыла. Внутри был один листок, исписанный знакомым почерком.

Почерк на пожелтевшем листе был неровным, торопливым, но до боли знакомым. Тони. Я узнала бы его каракули где угодно, те же завитки, та же манера зачёркивать ошибки, та же детская привычка нажимать на перо так сильно, что чернила проступали на обратной стороне.

'Сестрёнка.

Если ты это читаешь, значит, я всё-таки вляпался по-крупному. Прости, что не сказал раньше, думал, справлюсь сам. Дурак.

Я знаю, что ди Сантис был не один. У него были сообщники здесь, в столице. Люди, которых никто не заподозрит. Я пытался выяснить, кто именно, но они слишком осторожны. Единственное, что успел узнать, встречались они в старом особняке на улице Мёртвых Сапожников. Там, в подвале, за фальшивой стеной, спрятаны документы. Переписка, планы, имена.

Я не знаю, жив ли я буду, когда ты прочтёшь это. Надеюсь, что да. Но если нет… не вини себя. Ты всегда была лучше нас всех. Просто слишком добрая для этого мира.

Береги себя. И того дракона своего береги. Он, кажется, нормальный мужик, хоть и солдафон.

Твой глупый брат Тони'.

Письмо выпало из моих рук. Катарина подхватила его, быстро пробежала глазами, и её лицо стало таким же белым, как снег за окном.

— Боги… Элиза, это же…

— Я знаю, — перебила я, чувствуя, как внутри закипает знакомая решимость. — Там могут быть доказательства. Имена сообщников. Всё, что нужно, чтобы закончить это раз и навсегда.

— Мы должны сказать Рихарду, — Катарина уже тянулась к телефону.

— Нет.

Она замерла, уставившись на меня.

— Что значит «нет»?

— Посмотри на часы, — я кивнула на настенные. — Рихард сейчас на заседании Совета. Мы не знаем, когда он вернётся. А если эти люди узнают, что письмо у нас? Если они успеют уничтожить документы раньше, чем мы туда доберёмся?

Катарина колебалась. Я видела, как в её глазах борются осторожность и понимание моей правоты.

— Элиза, ты беременна. Рихард убьёт меня, если с тобой что-то случится.

— Со мной ничего не случится, — я уже натягивала плащ. — Мы просто съездим, проверим. Если там действительно тайник, заберём документы и сразу вернёмся. Если нет, ну, значит, ошибка. Рихарду даже знать не обязательно.

— Ты безумна, — выдохнула Катарина, но в её голосе звучало что-то похожее на восхищение. — Совсем как он в молодости.

— Это комплимент? — усмехнулась я.

— Наверное. — Она вздохнула и тоже начала одеваться. — Ладно. Но если нам придётся драться, ты будешь позади меня. Поняла?

— Поняла.

Улица Мёртвых Сапожников оказалась именно такой, как звучало, узкой, тёмной, застроенной старыми, покосившимися домами, которые, казалось, помнили ещё времена основания города. Снег здесь никто не убирал, и мы проваливались по щиколотку, пробираясь к тринадцатому номеру.