Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 146 – Алекса Рид

Он обнял меня, прижал к себе так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце, ровно, сильно, успокаивающе.

— Элиза, послушай меня. Я не знаю, что там. Но я знаю одно: если я не поеду, Катарина может погибнуть. Она моя сестра, несмотря ни на что. И если я могу её спасти, я должен попытаться. — Он отстранился, заглянул мне в глаза. — А ты должна быть сильной. Для себя. Для нашего малыша. И ждать меня.

— Я всегда жду, — прошептала я, и слёзы всё-таки потекли по щекам. — Но каждый раз, когда ты уходишь, я боюсь, что это в последний раз.

— Не в последний. — Он вытер мои слёзы большими пальцами. — Я обещал тебе дом у моря, детскую, старость у камина. Я не нарушаю обещаний. Помнишь?

— Помню.

— Тогда верь мне.

Я кивнула, хотя вера боролась со страхом. Он поцеловал меня в лоб и ушёл собираться, договариваться с людьми, планировать. А я осталась стоять у камина, глядя на огонь, и чувствуя, как внутри разрастается тревога.

Ночью мы лежали в постели, обнявшись, и молчали. Тишина была тяжёлой, полной невысказанных слов. Я прижималась к нему, вдыхала его запах, слушала дыхание, и хотела остановить время. Пусть это мгновение длится вечно.

— Элиза, — тихо сказал он, наконец нарушив молчание. — Ты не спишь?

— Нет.

— О чём думаешь?

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— О том, что я никогда не говорила тебе, как сильно ты изменил мою жизнь. До тебя я была пустым местом. Женой, которую не замечали, человеком, которым помыкали. А ты… ты дал мне свободу. — Я провела рукой по его груди, коснулась метки. — Ты сделал меня счастливой.

— Ты сама сделала себя счастливой, — ответил он. — Я только помог тебе это понять.

— Всё равно. Если бы не ты, я бы так и жила в том кошмаре. Или умерла бы. Скорее второе.

Он вздохнул, прижал меня крепче.

— Не думай об этом. Прошлое осталось позади. Впереди только будущее.

— Но в этом будущем есть опасность. И ты идёшь к ней один.

— Я иду к ней, чтобы защитить наше будущее. — Он повернулся ко мне, посмотрел в глаза. В темноте его зрачки казались бездонными. — Элиза, я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я люблю тебя. Больше всего на свете. Ты и наш малыш, это всё, что для меня важно.

— Не говори так, — прошептала я. — Как будто прощаешься.

— Не прощаюсь. Обещаю. Просто хочу, чтобы ты помнила.

Я поцеловала его, долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, весь страх, всю надежду. Он ответил, и мы замерли в этом мгновении, чувствуя, как бьются наши сердца в унисон.

— Ты вернёшься, — сказала я, когда мы оторвались друг от друга. — Я знаю. Потому что я буду ждать.

Мы ещё долго лежали так, разговаривая ни о чём и обо всём сразу.

Под утро я всё-таки уснула, убаюканная его теплом и ровным дыханием. И в последний момент перед тем, как провалиться в сон, почувствовала, как он целует меня в макушку и шепчет:

— Спи, любимая. Я скоро вернусь.

Рихард оделся в дорожный костюм, пристегнул меч, спрятал в кармане несколько писем и документов. Я стояла у двери, кутаясь в шаль, и смотрела на него, пытаясь запомнить каждую чёрточку.

— Береги себя, — сказала я, когда он подошёл прощаться.

— И ты береги себя и малыша. Поменьше нервничай.

— С таким мужем? Как? — я посмеялась.

Дверь закрылась. Я слышала его шаги по лестнице, потом стук копыт и скрип колёс отъезжающей кареты. Я стояла у окна, глядя, как экипаж исчезает за поворотом, и молилась всем богам, которых знала, чтобы он вернулся.