Книга Браслет княгини Гагариной, страница 103 – Ольга Баскова

— Разве это честно по отношению к нему? — заметил Виталий, подмигнув. Она кивнула:

— Конечно. Сколько можно его содержать? Я устала от Аркадия. Он не получит ни копейки.

Карташов поднял руку, подзывая официанта, и бросил на стол тысячную купюру.

— Хорошо, я подумаю, как все обставить. Только обещай без меня ничего не предпринимать.

Женщина с радостью ответила:

— Конечно. Да и что я смогу одна?

Ювелир встал, давая понять, что встреча окончена.

— До выставки еще достаточно времени. Пару дней мне нужно усиленно подумать.

Она тоже встала и поправила черные волосы:

— Думай, думай. Желаю тебе удачи. Спасибо за угощение.

Они вместе вышли под осенний дождь, и женщина поежилась. На ней был совсем легкий темный плащ с широким поясом и большими черными пуговицами.

— Холодно. Ну, я побежала.

Проводив ее взглядом, Виталий почувствовал облегчение и достал из борсетки диктофон. Теперь он знал, как нейтрализовать Дарью.

Лещеву быстро удалось найти информацию о Даше. В институте сказали, что она написала заявление, отпросившись на три дня, потому что хотела поехать к больной матери. Декан знала, что девушка действительно живет с мамой, и отпустила, строго наказав не задерживаться. В деканате Виталию дали ее адрес: поселок Родники. Позвонив Виктору, который, на его счастье, оказался у себя в кабинете, капитан побежал на автостанцию, надеясь взять билет хотя бы на какой‐нибудь проходящий автобус, и ему повезло. Он буквально прыгнул на подножку собиравшегося «отчалить» «Икаруса» и уселся на свободное сиденье. Автобус тронулся, за окном замелькали серые пятиэтажки на окраине города, а вскоре — частные одноэтажные домики. Когда «Икарус» выехал на дорогу, со всех сторон окаймленную лесом, милиционер заснул. Сказывались бессонные ночи и дни, наполненные нервотрепкой. Его разбудил водитель, стукнувший капитана по плечу:

— Кажется, тебе до Родников.

Виталий поблагодарил неравнодушного шофера, быстро выскочил из автобуса, сразу погрузившись по щиколотки в черно-серую грязь, и, стараясь аккуратно перепрыгивать через лужи, казавшиеся масляными, с трудом вышел на разбитую неасфальтированную дорогу. Некоторые дома были или казались заброшенными, они покосились, как деревья в лесу, сломленные бурей, почерневшие от времени заборы тоже выглядели жалко. Утопая в грязи, Лещев с радостью рассмотрел на одном из наиболее ухоженных домиков нужный ему номер и постучал в деревянную калитку. Визгливо залаяла собака, судя по голосу, далеко не овчарка, заскрипела дверь, и на крыльце показалась закутанная в пуховый платок женщина. Она прошлепала до калитки и поинтересовалась, не поздоровавшись:

— Чего надо?

— Дарью мне надо. — Виталий вытащил из кармана удостоверение. — Милиция.

Хозяйка схватилась за грудь:

— Что она натворила?

— Вот это мы у нее и спросим, — пояснил Лещев. — Может, даже ничего, если сумеет доказать.

Женщина покорно открыла калитку:

— Заходите. В комнате она.

На секунду капитан пожалел, что приехал один. Если Даша была убийцей, она могла скрыться через черный ход или вылезти в окно. Но, на его счастье, девушка не собиралась бежать. Она сидела в старом кресле и спокойно пила чай.

— Даша, к тебе из милиции, — буркнула мать, сверкая черными глазами. — Рассказывай, что учудила.