Книга Браслет княгини Гагариной, страница 48 – Ольга Баскова

Виталий тяжело вздохнул, однако не стал возмущаться. Он подцепил пинцетом одно из незаконченных звеньев и постарался углубиться в работу.

Александру I нездоровилось. Он ругал себя за то, что выехал верхом на коне в шинели, не подбитой мехом. Надо же было так нелепо простудиться, когда впереди столько дел и планов. Пришлось задержаться в Таганроге. Город ему нравился, как и все приморские города, он казался большим и цветущим, хотя на самом деле это было не так. Император еще в первый приезд облюбовал один из лучших домов — невзрачное одноэтажное здание — и вознамерился в будущем возвести второй этаж. Императрица Елизавета Алексеевна заняла половину, состоявшую из восьми комнат, а неприхотливый Александр довольствовался двумя — угловой, с кабинетом и спальней, и уборной. Многие удивлялись, что Александр I поселился в такой обстановке, но он всегда предпочитал не роскошь, а порядок. Комнаты он отделывал сам: расставлял стулья и небольшие липовые шкафы для библиотеки, вешал картины, не беспокоил мастеровых по любому поводу и, если было нужно, сам вбивал гвозди. Самой большой комнатой оказалась гардеробная в подвале, и тут уж ничего нельзя было поделать. Гардероб императрицы и императора включал множество вещей мужского и дамского туалетов. Александр намеревался приезжать сюда как можно чаще, и когда ему вдруг стало плохо в пути, принял решение остановиться именно в Таганроге. Бледный, вспотевший, измотанный лихорадкой, он сидел в кресле, пытаясь сосредоточиться на делах. Встревоженный слуга принес ему на блюдце лекарство и воду, но император отослал его движением руки.

— Передай доктору Виллие, что это только раздражает мои нервы. Но если кто‐то попросит аудиенции по делу, пусть его приведут.

Доктор Виллие, очень встревоженный, сам прибежал через несколько минут.

— Государь, нельзя так относиться к своему здоровью, — начал он, но Александр прервал его:

— Прошу вас, уберите свои лекарства. Они только раздражают мои нервы. Уверяю вас, без них я быстрее выздоровею.

Врач не соглашался и нервно щипал бакенбарды:

— Вы понимаете, что…

— Отлично понимаю. — Император вытер испарину на лбу кружевным платком. — И вообще, бездействие только ухудшает мое состояние. Готов поспорить, вы без меня распорядились никого ко мне не впускать.

Виллие виновато опустил голову.

— Вот видите, — укоризненно заметил Александр. — Разве я хотел этого? Немедленно просите тех, кто хочет получить аудиенцию.

Он вдруг нагнулся и закашлялся. Его полное лицо побледнело, и доктор покачал головой:

— Вы очень больны, государь. У вас лихорадка. Я бы посоветовал кровопускание.

Продолжая кашлять, Александр сделал знак, чтобы Виллие ушел. Держась за грудь, он позвал камердинера.

— Кто хочет меня видеть?

— Некто Шервуд с донесением от Аракчеева, — торжественно провозгласил слуга. — Доктор Виллие категорически против…

Император махнул рукой:

— Проси.

Шервуд вошел в комнату и склонился перед государем:

— Я очень рад…

Александр прервал его:

— Я вас слушаю, господин Шервуд.

— Господин Аракчеев передал со мной письмо, — мужчина протянул императору депешу. Вскрыв ее, Александр быстро пробежал глазами по посланию. Аракчеев просил отнестись серьезно к той информации, которую ему сообщат. Бросив письмо на стол, император повернулся к Шервуду.