Книга Браслет княгини Гагариной, страница 52 – Ольга Баскова

— Милый, любимый, — она обцеловывала своего взрослого ребенка, как когда‐то в детстве, не думая, что больше никогда его не увидит. Катенька подошла к Володе и уткнулась мокрым покрасневшим носом в его плечо.

— Ну будет, будет, — успокаивал ее муж. — Я скоро вернусь. Это какое‐то недоразумение.

Жена не верила. Она понимала, что виной всему их тайное общество и заговор против императора. За такое по головке не погладят.

— Ну, попрощались? — грубо поинтересовался фельдфебель. — А теперь прошу пройти.

Владимир холодно отстранил жену. Чужой, отстраненный взгляд любимого человека поразил молодую женщину.

— Куда вы их везете? — вырвалось у матери.

— В Елисаветград велено доставить, — процедил посыльный и подтолкнул мужчин. — Не задерживайте нас, господа.

Катя бросилась к Марии и прижалась к ней. Когда хлопнула входная дверь, она отвернулась и заплакала.

— Все будет хорошо, — расстроенный Иосиф взял ее за руку. — Вот увидишь, Владимир скоро вернется. Может быть, через неделю, может, позже.

В этот момент он подумал, что вскоре экипаж приедет и за ним. Нужно немедленно навести порядок в бумагах.

— Катенька, ты слышала? — Мария гладила русоволосую головку сестры. — Иосиф сказал — через неделю.

Катя ничего не ответила. На негнущихся ногах она поднялась в свою комнату и упала на кровать. «Он не вернется через неделю, — вертелось в мозгу. — Володя дал мне это понять. Нужно что‐то делать. Завтра, завтра. Я вытащу его оттуда».

Через пять минут она забылась тревожным болезненным сном.

Директор благотворительного фонда Николай Решеткин, неприятный мужчина с бегающими глазками болотного цвета, внимательно посмотрел на Виталия и скривился, словно увидел раздавленного таракана.

— Молодой человек, вы пришли не по адресу, — затянувшись, Решеткин выпустил в лицо посетителю дым. — Мы помогаем только детям с опасными заболеваниями. Ваша невеста по собственной, извините, глупости попала в аварию, и мы не собираемся давать ей деньги. К тому же ее жизни, как я понимаю, ничего не угрожает. А вернуть ей память и подвижность — это уже ваши проблемы.

Карташов сжал кулаки:

— Значит, вы отказываете мне?

Директор спокойно кивнул:

— Решительно. Не приходите второй раз и не пытайтесь меня разжалобить. Ничего не выйдет.

Ювелиру стоило большого труда взять себя в руки.

— Надеюсь, у вас в семье все в порядке, — процедил он. — Надеюсь, ваша жена и дети здоровы. И не дай Бог вашей жене попасть в ситуацию, в которой оказалась моя любимая девушка. Вы сказали, по собственной глупости. Но аварии случаются сплошь и рядом. Впрочем, вас это, конечно, минует, — он бросил уничтожающий взгляд на директора и вышел.

Оказавшись на улице, Виталий глотнул воздуха, но не почувствовал себя лучше. Собиралась гроза, и громовые раскаты уже гремели где‐то за горами. Было так душно, что кружилась голова. Когда лиловое небо сабля молнии раскроила надвое, несколько капель упали на лицо, но не освежили. Загремело недалеко, раскатисто, требовательно, и перед ним, словно из дымки, возник прозрачный силуэт Дарьи. «Я же говорила, что у вас нет выхода, — прошипела она. — Но еще не все потеряно».

Карташов дернул рукой, отгоняя призрак, и набрал Юрия. Беляев откликнулся лениво, наверное, уютно устроился в кресле и попивал свой любимый коньяк.