Книга Браслет княгини Гагариной, страница 92 – Ольга Баскова

— Нет, дорогая, туда я не хочу. Понимаешь, большинство деловых встреч происходит именно в «Дубках». Тамошняя еда уже набила оскомину. Поехали в город, подыщем какое‐нибудь кафе или ресторан.

На его счастье, супруге было все равно, лишь бы вкусно поесть.

— Хорошо, — сразу согласилась она. — Я быстро оденусь. Тебе не придется меня долго ждать.

Она побежала на второй этаж, а Виталий присел в кресло-качалку, взял кружку супруги с недопитым остывшим чаем и залпом выпил. Он ни о чем не мог думать, кроме разговора с Дарьей. Что же делать? Заплатить? Но сколько людей предупреждало: шантажисту платить нельзя. Да, на какое‐то время он может оставить в покое, но потом явится снова, скажет, что попал в тяжелую ситуацию, — и шантаж продолжится. Но что же делать? Разве убить?

При этой мысли Виталий дернулся и чуть не упал с кресла. Ему на мгновение стало стыдно. Он замышляет убийство женщины, разве это хорошо? Если у него все получится, как с этим жить? Карташов замотал головой, отгоняя от себя вредные мысли, но откуда ни возьмись появился внутренний голос, который вкрадчиво, как друг, зашептал на ухо: «Ты сможешь с этим жить, дорогой. А Дарья жить недостойна. Она чуть не убила Евгению, на ее совести охранник. Она хотела подставить тебя. Разве такая женщина заслуживает жалости?» Ювелир всхлипнул и почти в голос прошелестел:

— Но я не хочу, не хочу… Пусть идет своей дорогой. Может быть, мы поговорим еще раз и Дарья согласится на меньшую сумму?

Внутренний голос рассмеялся — ему казалось, что он очень хорошо слышит смех в пустой комнате: «Она никогда не успокоится, и тебе это прекрасно известно. Либо эта женщина выдоит тебя до последней копейки, либо разрушит твою жизнь. А ты нужен своей жене и фирме. Если умрет Дарья, кто заплачет?»

— Но я… — Виталий закашлялся, и в эту минуту, как спасение, спустилась Евгения.

— Ты что‐то сказал? — спросила она, приглаживая волосы у зеркала в прихожей.

— Нет, тебе послышалось, — ответил мужчина испуганно. Женя быстро надела сапожки и скомандовала:

— Тогда вперед. Сегодня мы хорошо проведем время.

— Да, конечно, — торопливо ответил Карташов, думая про себя, что это невозможно. Ни сегодня, ни завтра, ни потом. Невозможно, пока жива Дарья.

Ляля лежала на кровати и пристально рассматривала маленькие паутинки-трещинки на потолке. Она почти ничего не ела уже трое суток и слабела с каждым часом. Когда кто‐то постучал в дверь, женщина изо всех сил крикнула: «Не заперто», но получилось тихо, почти шепотом. Впрочем, ее словно услышали, во всяком случае, дверь распахнулась, и в коридоре раздались шаги.

— Евлалия! Вы здесь, Евлалия? — раздался незнакомый женский голос, и в комнату ворвалась высокая худая дама в каракулевой шубе и песцовой шапке, принеся с собой дыхание мороза и запах духов. Красивая, ухоженная, она казалась пришелицей из другого мира, где не было войны и все любили и жалели друг друга.

— Вот вы где, Евлалия. — Незнакомка бесцеремонно села на край кровати. — Я от Аркадия Борисовича. Он сказал, что у вас кое-что для меня есть.

Ляля попыталась улыбнуться, но не смогла:

— Да, Аркадий Борисович говорил мне о вас. Вы, кажется, Екатерина?

— Верно. — Женщина сняла шапку, и каштановые волосы рассыпались по плечам. На вид ей было лет тридцать, и каждая черточка в ее белом лице с правильными чертами излучала сытость и довольство жизнью. Разве такое возможно в их осажденном городе? — Я Екатерина, но не будем тратить время на пустые разговоры. Покажите мне драгоценности, и если они стоят того, вы получите продукты.