Книга Браслет княгини Гагариной, страница 98 – Ольга Баскова

* * *

Погибшая Марченко жила в старой пятиэтажке в самом центре города, в двухкомнатной квартире с высокими потолками и балконом с видом на парк. Виталий с восхищением уставился на мебель из карельской березы.

— Вот здорово! Моя мать из кожи вон лезла, чтобы приобрести такую стенку, но где там.

— У твоей матери не было связей в горкоме партии, — невозмутимо заметил майор, чувствуя себя неуютно среди великолепия.

— Это точно, — согласился Лещев. Судмедэксперт, азербайджанец Рафик Бебутов, колдовал над трупом. Увидев коллег, он поднялся и пожал им руки. В углу жалась какая‐то полная женщина с кудрявыми сечеными волосами под барана — явно химическая завивка, притом передержанная. Сначала следователь решил, что это понятая, но потом обратил внимание на пожилую пару — худую седоватую даму с пучком на затылке и морщинистым желтоватым лицом и мужчину ей под возраст, совершенно лысого.

— Кто это? — спросил он, ни к кому не обращаясь, и Рафик ответил:

— Ее лечащий врач. Пришла, чтобы измерить давление и сделать укол.

— Она обнаружила тело? — уточнил майор.

— Нет, тело обнаружила соседка, но она сейчас не готова для разговора. — Виталий ответил с явным сожалением, словно был уверен, что соседка могла рассказать много важного.

— Что скажешь об убитой? — поинтересовался Виктор с энтузиазмом. Эксперт иногда творил чудеса, позволявшие раскрывать дело в считаные дни, и Винниченко надеялся, что и в этот раз он не подкачает. Может быть, еще удастся вырваться в Светогорск на выходные? Но Рафик покачал головой, растрепав черные, как уголь, волосы, и вздохнул:

— Причину смерти вы и без меня видите. На лице погибшей живого места не оставили. А вот и орудие преступления. — Он покосился на топорик для рубки мяса — такой Татьяна использовала для отбивных.

— Для этого не нужно быть волшебником, — согласился майор, наблюдая, как Бебутов аккуратно складывает улики. — Больше ничего?

— Может, что‐нибудь добавлю после вскрытия, — пообещал судмедэксперт, впрочем, как‐то неуверенно. — Скорее всего, без вашей работы мысли не обойдешься.

Винниченко сделал знак санитарам, и они погрузили труп на носилки. Виктор задумчиво разглядывал кровавое пятно, так нелепо смотревшееся на паркете. Понятые, усевшись за стол, внимательно читали протокол. Врач по-прежнему жалась в углу, ожидая, когда на нее обратят внимание.

— Интересно, кто так ее? Виталя, что удалось выяснить? — процедил майор.

— Одинокая шестидесятилетняя мадам, — с готовностью ответил оперативник. — С первым и единственным мужем развелась давно, двадцать лет назад. Детей у них не было, поэтому Марченко жила в свое удовольствие.

— С чего ты взял? — удивился Винниченко.

— Да не прикидывайся, — усмехнулся Лещев и подмигнул. — Квартирку вон себе какую выбила, обставила ее по высшему разряду. Работала она делопроизводителем в горкоме партии, не бог весть какая шишка, но все‐таки не рядовой член нашего общества.

— И все же ее кто‐то сильно ненавидел, — пробурчал Виктор. — Так изуродовать лицо — это дать волю своей злости. — Он взглянул на женщину, которая назвалась врачом погибшей. — Простите, можно ваши документы?

Та с готовностью открыла сумочку:

— Хорошо, что паспорт прихватила. Не ожидала ведь, что Катю убьют.

— Значит, Раиса Ефимовна Готовченко. — Винниченко передал паспорт Лещеву, который по-хозяйски расположился за столом, готовясь записывать показания свидетельницы. — Вы являлись ее подругой?