Книга Напрасная игра, страница 24 – Артур Каджар

Наконец он поставил и снова выиграл. Сходил в туалет и закапал глаза. Подошла низенькая официантка, принесла воду в высоком стакане и забрала чашку из-под кофе, получив от него чаевые.

По мере выигрыша Габриэль обменивал сотенные фишки на тысячные и складывал их друг на друга, стараясь собрать так называемый стек, состоящий из двадцати фишек. Когда примерно через полтора часа подошла Мерилин, перед Габриэлем стояла половина стека.

— Паба-а-м! — не скрывая удивления, воскликнула она. — Вот это да! Не хочешь сделать перекур?

Габриэль нехотя поднялся, они отошли в зону отдыха к диванам. Габриэль предложил Мерилин закурить, но она энергично потрясла головой, отчего светлые волосы разметались по плечам, сказав, что это очень вредно для кожи.

— Как твоя игра? — спросил он.

— При своих, можно сказать. А как тебе удалось столько выиграть? Ты же удвоил свои деньги?

Он кивнул.

— Так почему не остановишься? — она лукаво посмотрела на него. — Сам же говорил, что нужно останавливаться и уходить с выигрышем!

Габриэль пожал плечами:

— Сегодня решил идти до конца, раз так везет.

Мерилин окинула его недоверчивым взглядом, затем обиженно сложила губки:

— Ну почему со мной такого никогда не бывает? Чтобы вот так вот везло?

Он невольно отметил про себя, настолько по-детски обиженным стало ее лицо. Раздражение от того, что она оторвала его от игры, немного ослабло.

— Я видел, как ты играешь. Стараешься поставить почти на все номера на поле, боясь не угадать. Такая тактика позволяет долго играть, но ты не рискуешь, соответственно и не выигрываешь. А наоборот, со временем потихоньку спускаешь все денежки.

Мерилин сощурилась:

— Могу попросить тебя снять очки?

Габриэль снял и через несколько секунд снова надел.

— Они не идут тебе.

— Я без очков почти ничего не вижу.

Она внимательно посмотрела на него.

— Я имела в виду оправу сменить, — сказала она и тут же сменила тему. — Похоже, ты знаешь, о чем говоришь! Ты имеешь отношение к казино? Чем ты занимаешься?

У Габриэля появилось чувство, что эта девушка обязательно вторгнется в его жизнь, но не было уверенности, что это будет к лучшему.

— Наукой, я математик.

Она хлопнула его ладонью по колену и заразительно рассмеялась, закинув голову. Отсмеявшись, склонила голову набок:

— Скажи, ты что, никогда не улыбаешься?

Габриэль удивился.

— С чего ты решила?

— Да так… Ладно, докажи, что ты математик!

— Каким образом? Гипотезу Пуанкаре рассказать?

— Зачем мне какая-то гипотеза? Лучше скажи, почему на рулетке выигрыш составляет именно 35 к одному? Или это не относится к математике?

Габриэль кивнул.

— Относится, теория вероятности. На рулетке всего 37 номеров, следовательно, вероятность выпадения любой цифры составляет 1 к 37. Когда твоя фишка выигрывает, казино выплачивает тебе еще 35, итого у тебя на руках 36. То есть казино не доплачивает одну фишку, и эта недоплата, 1, разделенная на 37, составляет около трех процентов. В этом преимущество казино.

Мерилин медленно осмотрела шикарные интерьеры зала и недоверчиво возразила:

— Три процента? Так мало? Я им все 100 % оставляю!

— Ну, это ты. А такие, как я, выигрывают то, что проиграла ты. И в итоге казино остается его процент. Но таких, как ты, большинство. Радость от выигрыша затмевает воспоминание о проигрыше. Еще в 68 году до нашей эры Цицерон объявил народу, что нет ничего более радостного для человека, чем победа.