Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 6 – Йана Бориз

У сего примерного художника имелась поставленная перед самим собой задача – на каждом суаре рисовать не менее трех портретов. В другое время натурой служила опекунша, хоть и не без ворчания, а также ее челядь – та вообще усаживалась позировать с опаской и после долгих уговоров. Но каждодневные лица все изучены вдоль и поперек, с ними скучно. Собрания наподобие сегодняшнего награждали возможностью потренировать руку и глаз, он готовился к ним с тщательностью и предвкушал с сомнениями.

Этим вечером кроме давшего согласие господина Митрошина предстояло изобразить еще двух, пока неясно кого. Флоренций перебирал, угадывал проявившиеся в чертах характеры. Его взгляд притягивал Георгий Ферапонтыч Кортнев. Тот уже перешагнул в четвертый десяток, но жениться не помышлял. Он уступал ростом прочим гостям, но при замечательной военной осанке выглядел вполне казисто. Прикрываясь то ли отставкой, то ли бессрочным отпуском, Кортнев холил свои обширные связи, откровенно сибаритствовал и даже не пытался притворяться кем-то полезным. Он обладал обольстительной внешностью, за коей неустанно следил: напомаживал черные усики, клеил мушки, сурьмил брови. Кроме того, названный господин умел виртуозно стрелять глазами чудесного фиалкового цвета, а еще носил турецкую феску на обритой налысо голове и настоящую черкеску с галунами. Что и говорить, его портрет обещал выйти небудничным, но времени потребует более, нежели остаток вечера, много больше, чем у художника в наличии.

Вздохнув, Флоренций переключился на нежные создания, поскольку с ними проще договориться, но дольше возиться. Дамское сословие трепетно к своему облику и готово ради его увековечивания на жертвы, то есть посидеть смирно.

Барышни бурно переживали гибель степных возлюбленных. Томная и не в меру впечатлительная Глафира Сергевна Полунина украдкой вытирала слезы. В свои двадцать два она наконец-то обзавелась женихом и от особенных переживаний заметно похудела. Прежде наливная, тугощекая, теперь превратилась в поджарую. Серые глаза слишком часто заволакивались влажной пеленой; впрочем, это ей шло. Для нынешнего суаре она гладко причесала свои тонкие пепельные волосы, оставив только редкую, прелестно завитую челку, чтобы прикрыть не вполне чистый лоб. Милое, но слегка глуповатое лицо портил нос уточкой, однако, коли жених уже сыскался, о том не следовало беспокоиться.

На роль будущего супруга барышни Полуниной записался некто Иван Спиридоныч Пляс – доблестный кирасирский поручик, высоченный деревянный молодец с редкими усами и сонным взглядом. На него пожалели цветов: все сливалось в единую тусклость. Но Глафира Сергевна находила его интересным и гордилась, что в скором времени станет госпожой Пляс. Их венчание наметилось на конец лета, совсем скоро. Потом молодых ждал полк где-то на окраине империи, поэтому сих господ предстояло потерпеть совсем недолго. Впрочем, касательно дальнейшей службы имелись кое-какие сомнения – не исключено, что ратные подвиги принесли господину Плясу не только шрам на переносице, но и небольшую деревеньку где-то в приграничье.

Взгляд Флоренция не удержался на невзрачном кирасире, соскользнул сам собой. Между тем, если избрать для портрета Глафиру, то потом придется стараться и над Иваном Спиридонычем. Оного не желалось.