Книга Предел терпения, страница 132 – Челси Бикер

Я взяла Джейн за руку.

— Я получила то, чего хотела?

— Вот видишь, – мрачно сказала она. – Ты даже не понимаешь.

На следующий вечер я заглянула в комнату Новы, где дочка расставила на полу миски с водой и хлопьями и была занята тем, что рассаживала перед ними свои плюшевые игрушки. Ларк поумнел и больше не хотел изображать щенка. На Нове была ночная рубашка, подарок Тутси: блестящая синтетическая штука, источающая химический запах.

Неважно. Пусть носит.

— Эй, хочешь, я тебе почитаю?

Девочка подняла глаза, вздрогнув от внезапного вторжения в ее внутренний мир. Она была совсем маленькой, но временами казалась почти старой. Прошло несколько недель с тех пор, как я в последний раз укладывала ее спать, до Тутси, до Джейн, и было почти неловко находиться с дочерью наедине. Из ее маленькой колонки звучал Бетховен. Я представила, как мы вместе обедаем, Нова уже взрослая. Вот бы рассказать ей всё. Но я не решилась бы, прикусила язык. Вспомнила бы, что заплатила высокую цену, лишь бы не передавать дальше травму, кочующую в нашем роду от поколения к поколению. И однако я все больше и больше подозревала, что подошла к делу неправильно. Возможно – и даже скорее всего, – ложь, которой я пичкала дочку, чтобы уберечь, лишь создала новую, комплексную, состоящую из многих частей проблему для всех нас. «Единственный выход – сквозь», – любила говорить Джейн. Но разве нет смысла рыть туннель в противоположном направлении?

— Конечно, – просияла дочь, – только сначала я хочу тебе кое-что показать.

Она провела экскурсию по своей комнате, показав все домики, которые сделала для своих зверюшек: больница для тех, кто выскочил на дорогу под колеса машины, отдельное крыло, где разбирались со случаями удушья, и архив потерянных щенков, если малышей похитили. Отлично, она страдает той же паранойей, что и я. Но затем Нова показала мне продуктовый магазин – конечно, он назывался «Дары земли», – где продавались корм для собак и смузи. Она даже написала объявление «Растения обладают силой!».

— Мне очень нравится, – заверила я и присела, чтобы оказаться с Новой лицом к лицу. – Солнышко, я знаю, что в последнее время была сама не своя. Прости меня.

Она расчесывала гриву лошади с кривой мордой.

— Ты знала, что у коров четыре желудка?

— Круто, – отозвалась я. – Нет, не знала.

— Представь, сколько пробиотиков им приходится принимать, – сказала она. И мы обе нервно хихикнули, а потом расхохотались во весь голос. Смех успокаивал: мой смех говорил дочери, что я стараюсь изо всех сил, а ее смех заверял, что она меня видит и хорошо выучила за свои семь лет и что всегда может указать на меня и заявить с уверенностью: «Это моя мама». И не нужны никакие рассказы о прошлом. Я принадлежала Нове, а она – мне.

Я не могу показать ее тебе, дорогая родительница, но могу вот так рассказывать о своей дочери. И снова умоляю: пожалуйста, не отнимай этого у меня.

* * *

Позже в ту ночь, когда небо стало ясным и темным, дети наконец-то уснули, а муж читал роман, который я советовала ему уже несколько лет, мы с Джейн поехали на обязательную для всех работников универсама «кладбищенскую» смену. Я испытывала легкий трепет – моя первая ночная смена в «Дарах»! – но Джейн бесилась:

— Так и знала, что начальники начнут совать меня в говенные смены, как только я перестану с ними трахаться.