Книга Предел терпения, страница 14 – Челси Бикер

— В смысле?

— А ты задумайся о продуктовых магазинах, – предложила я. – Никто не выживет без продуктов питания. Это очень важная работа.

Я и тогда подрабатывала в небольшом кооперативе почти каждый день, когда была не на занятиях – я и мои продуктовые ряды, – а по вечерам возвращалась в холодную съемную студию, окна которой выходили на стену кирпичного здания напротив.

— Да здравствуют продуктовые магазины! – провозгласил он, и я немного пригасила свой пыл. Мы чокнулись стаканами с водой. Его нахмуренные брови разгладились. Он завис, глядя на меня, собирая воедино мой образ. Моя жизненная трагедия, моя сломленная судьба не были уникальны. С подобными историями он мог сталкиваться каждый день в средствах массовой информации: потеря родителей, обычный кошмар любого ребенка. Он, как в кино, потянулся через стол и взял меня за руку. Я чувствовала его подсознательное желание искупить потерю моих родителей собственной стабильностью и любовью.

И хотя в тот момент я сильно сомневалась, так ли мне нужен мужчина, чтобы начать новую жизнь, в глубине души я четко сознавала, что мужчина – хороший, не склонный к насилию мужчина, как этот парень передо мной, олицетворяющий собой безопасность, – способен избавить меня от приводящей в ужас лотереи свиданий, от изнурительной необходимости снова и снова пытаться предсказать, насколько очередной претендент склонен к контролю, к хитрости, к насилию. Ни одна женщина не сможет творить, мечтать, быть матерью в таких условиях. А я хотела быть матерью, к тому времени я это знала. Материнство как высший способ исцеления. Прочитал ли он все эти мысли тогда у меня в глазах? Мне хочется верить, что да.

Наконец он сказал:

— Честно говоря, ты кажешься совершенно нормальной. – И вся кровь прилила к моему клитору.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, – предложила я. И голос у меня не дрогнул, тон остался ровным. Самое трудное было позади.

Он спросил, встречалась ли я с кем-нибудь раньше серьезно. На секунду вместо него я узрела лицо своей первой любви, но отогнала видение прочь. Не время для разбитых сердец и призраков прошлого.

— С одним парнем, когда мне было почти восемнадцать. Ничего серьезного. – Неправда. – В основном меня интересовала учеба. Но я никогда ни с кем не была – в постели, в смысле. Не хотела забеременеть и родить ребенка от не того человека.

Мы с моим первым парнем трахались на работе каждый день в холодильнике для мяса, на всех подходящих и неподходящих поверхностях в квартире, которую делили, и однажды даже в парке во время заката, пока солнце скрывалось за холмом. Все эти подробности я оставила в прошлом.

— Это хорошо, – сказал он. Наверное, подумал, что я пошутила. – Я рад, что ты не стала мамой ребенка от не того человека. Тогда мы никогда не встретились бы.

— Я ждала тебя. – Я знала, что хороша собой, поэтому могла позволить себе подобное высказывание, оставаясь уверенной, что он все поймет так, как нужно мне.

Ты говорила, что жалеешь, что не солгала моему отцу, когда вы только начали встречаться. До того, как он впервые ударил тебя. «Вообще-то я никого не бил», – не преминул бы напомнить он. Ты ведь была сама виновата, когда мимоходом упомянула о парне, который позвал тебя на выпускной бал. Вы вышли из бара, оба подвыпившие. Отец оторвал тебя от земли. Ты подумала, он шутит, ведь вы только что прекрасно провели вечер, и взвизгнула, притворно протестуя. А потом шок и замешательство, когда он бросил тебя в мусорный контейнер. Боль в растянутой лодыжке, порезы на руках от разбитого стекла. Ты сфокусировалась на этом моменте, пытаясь донести до меня его важность. Не потому, что в тот момент тебе следовало немедленно бросить отца, а потому, что именно тогда ты должна была солгать. Если бы ты скрыла правду, то, возможно, позволила бы моему отцу думать, что он у тебя первый и единственный, твое прошлое, настоящее и будущее. И эта ложь предотвратила бы все, что случилось впоследствии. Но ты совсем не умела врать.