Книга Предел терпения, страница 3 – Челси Бикер

И это бремя – ты, отец, все, что случилось на острове, – мне нести до конца жизни. Но я поклялась терпеть молча. Я много раз лгала, чтобы навсегда сохранить тайну. Сохранить до самой моей смерти. Я все предусмотрела, как мне казалось.

До сегодняшнего утра, когда пришло твое письмо.

Я распланировала домашние дела заранее. Сегодня у Новы начало летних каникул, а у Ларка – первый день отлучения от груди. Прошлой ночью мы с сыном спели специальную песенку и обсудили, что это был самый последний раз, когда он просил сисю, что он молодец и выпил все молочко до капли. И хотя молока больше нет, зато Ларк стал большим и сильным. Ему недавно исполнилось три года. Самое время. Я давно мечтала отправлять сына в постель с поцелуем и пожеланием спокойной ночи, а не с полноценным кормлением, которое к этому времени превратилось в чистое развлечение – малыш ест больше меня, – а еще о том, что он перестанет наконец оголять мою грудь в публичных местах.

Утро прошло нормально, Ларк один раз попросил сисю, но быстро отвлекся на стакан процеженного вручную – моими руками – миндального молока с корицей и ванилью. Теперь, когда его сестре не надо в школу, она может целыми днями командовать братишкой, развлекать и мучить его; серьезная перемена по сравнению с размеренным ритмом жизни, когда мы с сыном были только вдвоем. Но эта перемена к лучшему, уговаривала я себя, и к концу лета Ларк окончательно отвыкнет от груди, и меня больше не будут трогать. Возможно, в мозгах даже освободится немного места, чтобы подумать о себе, – жду с нетерпением!

Пока я одевала детей, в голове мелькали обрывки мыслей о тебе, образы всплывали, сменяя друг друга: вспомнилось, как ты начинала день со стакана диетической колы с капелькой водки… или водки с капелькой колы? Как это далеко от моего свежевыжатого сока из сельдерея. Ты слишком долго, целых шестнадцать лет, думала, что меня нет в живых, в то время как вот она я, жива-здорова, подгоняю детей сходить в туалет, прежде чем сесть в машину. Каждую подробность своей жизни я видела с двух сторон: как она есть и в свете того, что ты о ней подумала бы. Невольно так получалось.

Сначала мы поехали в фермерский магазин – «Дары земли» – и лениво позавтракали яйцами всмятку и французскими тостами из пророщенной пшеницы в патио наверху. Ларк хрустел безнитратным беконом; Нова пила зеленый смузи. Всего мгновение назад они по-настоящему расплакались, когда я отказалась купить им на кассе пирожные на палочке в виде радужных единорогов, но теперь мы снова вернулись к обычному поведению. Я переварила свое раздражение и сосредоточилась на том, чтобы накормить детей сытной и полезной пищей. Мы все любили походы в продуктовый магазин, и я гордилась, что передала детям эту любовь, чуть ли не единственное чистое и хорошее, что могла им дать. Остальные мои генетические подарки проще отнести на помойку.

Может быть, этим летом дети наконец по-настоящему подружатся, сблизятся как брат и сестра, после стольких ссор. Братья и сестры – наши спутники на всю жизнь, часто повторял мой муж, как будто цитировал определение из справочника, доступ к которому был только у него, и я впитывала эту мудрость без раздумий, поскольку мне не с чем было сравнивать, – и упускала из виду, что сам он редко общался со своими братьями и сестрами и что его брат недавно запостил фото двухгодовалого сына с ружьем на выставке оружия, после чего мы решили, что ездить к ним в гости не стоит, это небезопасно. Я мечтала о братике или сестричке, но ты сказала: счастье, что я не забеременела еще раз. Зачем приводить кого-то в мир, полный страданий? Теперь я могу сказать, что ты была права насчет этого.