Книга Предел терпения, страница 34 – Челси Бикер

* * *

Как только перевод подтвердили, ты изо всех сил старалась получить жилье на нижних этажах, как можно ближе к земле, но отец был одержим видами. Чем выше, тем лучше, сказал он по телефону отделу кадров; устроит такое же размещение, как у Каддлсов. Ты перезвонила кадровикам, когда отец отправился праздновать в бар, и просила, а потом умоляла, чтобы вас не селили в высотке. Прикрывалась тем, что у тебя ребенок. «Разве вы не слышали песню “Слезы на небесах”? Сын Клэптона выпал из окна. Это может случиться с любым малышом».

На первый этаж, сказала мне ты, можно с легкостью закатить каталку, на первом этаже снаружи есть пешеходное движение: люди, которые услышат крики. Лишняя причина не затевать драку. Вероятность общественного вмешательства, как ты выразилась. Как будто нахождение на публике могло защитить нас! В горах, можно сказать, не было никакого общественного вмешательства, хотя мы все же учитывали его, собираясь появиться в публичных местах вместе с отцом. Но какое уж там общество, если мы проводили день на озере или решали перекусить в дорожной закусочной. Ты искренне считала, что отец одержим демоном. Что ему самому насилие не присуще. И он всецело одобрял идею, будто его злость приходит извне и все мы обязаны бороться с ней до победного конца. Он даже согласился пойти к целительнице, прежде чем мы отправимся на Гавайи, чтобы навсегда избавиться от своего темного попутчика, оставить его позади, в Калифорнии.

Мы ждали отца возле трейлера целительницы, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Ты бросала на меня долгие взгляды каждые несколько минут, скрестив пальцы. Несколько раз мне показалось, что я слышала, как у отца вырвалось рыдание. Мы надели чистые сарафаны в этот благословенный день его преображения, ты даже позволила мне слегка подкрасить губы твоей помадой. Если все пройдет хорошо, сказала ты, все вместе поедем в мексиканский ресторанчик во Фресно. Я смогу заказать орчату. А еще ты слышала, будто там подают жареное мороженое.

Но отец вышел с перекошенным от злости лицом: «Еще одна чокнутая баба, которая несет чушь».

Ты потрусила за ним к машине, точно побитая собака, но я будто приклеилась к трейлеру. А если я просто не пойду? Может, просто юркнуть в трейлер к целительнице? Забыть тебя, оставить наедине с ним. Вдруг ты не заметишь, что я не села в машину, и вы уедете без меня?

Женщина-целительница настороженно выглянула из своего окошка. Она меня не увидела, не спасла. Вместо этого устремила взгляд на машину отца, коснулась пальцами виска и закрыла глаза. Что это было, проклятие или благословение?

Где бы я ни находилась, одиночество всегда было при мне. Я и сейчас его чувствую, словно пережитое создало барьер между мной и живым миром, и я ничего не могу поделать: не придумали еще витаминных добавок или медитаций с образом внутреннего ребенка, которым хватило бы силы и глубины обрушить этот барьер. Впрочем, я не оставляю попыток. Но в тот день сдалась и села в машину.

Отец открыл бардачок, достал пистолет и приставил к своей голове.

— Хочешь, чтобы я это сделал? Признай, что хочешь, Альма!

Так продолжалось некоторое время, ты умоляла его убрать пистолет, я скорчилась на полу между сиденьями, как ты меня научила. Наконец он положил пистолет на колени и рванул окольными дорогами домой.