Книга Предел терпения, страница 50 – Челси Бикер

Я прикинула, как мне убить себя. В итальянском минимаркете на углу наверняка продают обезболивающие. Можно принять всю банку в парке, а потом лечь в туннеле детской горки. Но потом я представила ребенка, который, съезжая, упрется ногами в мой труп. И мать ребенка, которой как-то придется это ему объяснять. Даже если ребенок поверит, что человек на горке просто спит, мать при каждом походе в парк будет думать о трупах на детской горке. Может, даже вовсе перестанет посещать такие места. Я не хотела уменьшить мир женщины, точно не хотела.

Дверь дома на Бесси-стрит открылась, и на улицу вышли под ручку две девочки-подростка, одна очень высокая, другая очень маленького роста. На обеих были рваные черные колготки, множество английских булавок, приколотых где только можно, короткие плиссированные юбки и лакированные ботинки бордового цвета на наборной подошве. Волосы с сильным начесом были выкрашены прядями в ярко-платиновый и чернильно-черный цвета. Увидев меня, девочки остановились, бросая неодобрительные взгляды на мой унылый трикотажный костюм.

— Ни за что, – отчеканила коротышка. – В этом, мать его, дурдоме больше нет мест.

Высокая молча таращилась пустыми глазами. Я интуитивно догадалась, что она застряла между жизнью и смертью, в подвешенном состоянии «ни туда ни сюда». Но я еще могла решить, выплыть мне или нет. Полумеры меня не интересовали.

— Мне велели спросить Велвет, – сказала я.

Коротышка сняла наушники.

— Пусть лучше положит тебя спать на полу, – проворчала она, но при этом придержала дверь открытой, как будто говоря: ладно, входи.

Девочки зашагали по улице, держась левой стороны, в сторону запруженного машинами перекрестка, откуда я только что приехала, а я вошла в дом. Темные передние комнаты были завалены подушками и одеялами на полу, по телевизору шла мыльная опера с приглушенным звуком. Зал уступил место большой открытой кухне с огромным панорамным окном, обрамляющим городской горизонт. Все вокруг создавало картину теплого хаоса: посуда, сложенная горой в раковине, запах дешевого цветочного спрея для тела, десять пронумерованных крючков на стене, где висели рюкзаки и сумки через плечо. На обеденном столе стояло несколько открытых бутылочек с лаком для ногтей «Уэт-эн-уайлд», источая химические испарения. В левом виске у меня запульсировала боль. Все будущие головные боли я буду ассоциировать с этим моментом, когда моя новая реальность приняла твердые очертания. Рядом с пузырьками лака была разложена колода ужасающе иллюстрированных карт Таро. Я взяла карту с десяткой мечей, пронзающей скелетообразного быка, один меч прошел через его печальные глазницы. Я смотрела на него довольно долго, а потом голос позади меня сказал:

— Разрушение, окончание, вероятно предательство. Но в некотором роде и подарок.

Я выронила карту и обернулась, чтобы увидеть говорившую, которая могла быть только Велвет. В украшенном стразами спортивном костюме из синего велюра, с длинными обесцвеченными локонами, по манерам она казалась молодой, но кожа у нее была покрыта глубокими морщинами и бронзовым загаром. Позже я обнаружила в гараже горизонтальный солярий, в котором Велвет проводила ежедневные медитации.

— Она же просто лежала здесь, – сказала я о карте. – Я ее не выбирала.