Книга Тень моей сестры, страница 41 – Дженюари Гилкрист

Она бросила на меня быстрый взгляд, словно ожидая чего-то. Я слегка приподняла в улыбке уголки рта. Голова у меня раскалывалась, и мне страшно хотелось лечь.

— Так что вы скажете? Можем мы рассчитывать на вашу поддержку?

— Абсолютно, – не задумываясь ответила я, ведь я ничего ей не обещала.

— Молодец, – произнесла она, изогнув свою нарисованную бровь. – Я с самого начала знала, что мы станем друзьями.

Уиффи взяла меня под руку, и мы пошли в зал. Одна за другой дамы встречались с ней взглядом, а затем оборачивались ко мне, улыбаясь каждая на свой манер.

Я чувствовала себя так, словно очутилась на глубине, окруженная стаей акул.

Бояться нужно не того, что лежит на поверхности, а того, что движется в абсолютной тишине и темноте глубоко под тобой.

Свернув газету, Виктория швырнула ее на стол. Губы у нее были сжаты так, что совершенно лишились цвета. Закрыв глаза, я представила, как Виктория, запустив газетой в стену, смахивает со стола чашки и принимается, завывая, метаться по комнате.

— Обо мне нет ни слова. Ни единого! – Ее мрачный взгляд остановился на мне, и мои накрытые кружевной салфеткой руки задрожали. С тех пор как мы в гробовом молчании вернулись с бала, она была со мной резка, а порой даже жестока.

— Что ты имеешь в виду? – спросила я, стараясь говорить непринужденно.

Брошенная Викторией газета приземлилась ко мне на тарелку. Развернув ее, я прочла так взбесившую ее заметку, на которой теперь красовалось масляное пятно с моего бутерброда.

— Будто меня там не было или я была невидимой! Этот крысоподобный репортер даже не упомянул, что у тебя есть сестра, похожая на тебя как две капли воды.

— Я… я видела, как Стэнли говорил с этим мужчиной. Это всего лишь бизнес. Вся статья написана ради последнего абзаца, в котором они, я имею в виду мужчин, хотели упомянуть ипподром и связь Стэнли с Уолтером Вильямсоном.

Виктория окинула меня долгим тревожным взглядом. Когда она находилась в таком состоянии, ее мало что могло успокоить.

— Это я была в костюме цвета нильской воды, – прошипела она.

— Сегодня такой замечательный день, – произнесла я, сглотнув подступивший к горлу комок, – и я так ждала этой возможности провести его с Уинфрид. Давай забудем о том, что было, и просто насладимся погодой. Ведь мы с самого приезда мечтали посетить Центральный парк, и вот теперь стало по-настоящему тепло. А кроме того, мы сможем прокатиться на машине.

На следующий день мы получили от Уинфрид письмо, в котором она обещала показать нам «все, чем этот цветущий город может похвастаться».

— То есть просто посмотреть на все эти здания, трущобы и засохшие деревья? – закусила губу Виктория. – Просто восхитительно!

За все время, проведенное в Нью-Йорке, мы почти ничего не видели, а то, что нам довелось посмотреть, оставило скорее чувство глубокого разочарования.

— Уинфрид сказала, что город еще только строится, а это требует времени. Это ведь не Харевуд, который появился на свет еще до колонизации Америки, – произнесла я тоном матери, пытающейся уговорить ребенка, капризно отказывающегося от ужина.

— До колонизации? – передразнила меня Виктория. – Ты даже не знаешь, как правильно писать это слово.

Отодвинув стул, она резкими шагами направилась в двери.

— Скажи миссис Вашингтон, что я хочу принять ванну.