Книга Дом кости и дождя, страница 128 – Габино Иглесиас

— Что-то уносило тела с рифа, и Игнасио, взяв своих людей и несколько лодок, вышел на ночное дежурство…

— Да. Значит, они привязали тело, дождались, когда стемнеет. Они сидели без огня, ждали, но так ни хера и не увидели. Они вернулись утром, а потом на следующий день, но тела уже не было. Они повторили свои вылазки с таким же результатом – тела продолжали исчезать. Игнасио стал приглядывать за берегом из окон своего бара, но никого так и не увидел. Он поставил своих людей, чтобы наблюдали за рифом с берега, но они… ни разу не видели вблизи рифа ни лодок, ни людей. Было очевидно, что под водой что-то происходит. Игнасио должен был докопаться, а потому решил отправиться туда в последний раз, взял своих людей, новое тело, еду. Они прождали всю ночь и следующее утро. Тогда он решил отойти немного подальше. На всякий случай. В середине следующей ночи он увидел движение в воде. Что-то пришло за этим гребаным мертвецом.

Все, кто сидел в двух лодках, видели всплески и каких-то существ, мельтешащих вокруг тел. Они подобрались поближе, действовали осторожно, чтобы не спугнуть, гребли, не доставая весел из воды. Они увидели тех, кто забирал тело, – двигались они как люди, но людьми не были. Его люди отказались подплывать ближе. Игнасио угрожал им, но потом отпустил их на берег. А потом он… не знаю, я думаю, в него бес вселился.

Папалоте любит рассказывать разные истории, чтобы люди строили догадки. Я слышал, как он рассказывал новенькому бойцу, что эти существа являлись его деду посреди ночи, что они проникали в его дом и говорили с ним, и так вот в конечном счете пришли к тому, что стали работать на него, но это неправда. Игнасио сам начал отправляться на риф с каждым новым телом. Его люди привязывали тела, но когда они возвращались на берег, он оставался в лодке один. Он хотел видеть, кто кормится телами, и сообразить, как их можно использовать. Он знал, что рыбы как-то связаны с тем, почему здесь никогда не бывает рыбаков, поэтому он может вести свое дело без помех.

Игнасио отправился туда на несколько дней, а дело тем временем оставил своему верному помощнику. Несколько недель спустя он вернулся и сказал, что говорил с рыбами по-английски, которому научился, чтобы вести бизнес с гринго. Он сам вывозил тела, сам привязывал их, а потом ждал, когда приплывут рыбы. С каждым разом он подплывал все ближе к рифу. В одну из ночей одна из рыб запрыгнула к нему в лодку и начала разговаривать с ним. Так вот. Вот вам и вся история. Игнасио и рыбы стали работать вместе. Игнасио отдавал им тела, а они защищали его бизнес в воде и время от времени помогали ему получать товар…

— Это не вся история, – сказал Таво, показывая на Рауля. – У тебя рыбьи жабры. Мы все их видели.

Что-то вроде этого плясало на периферии моего мозга, но теперь оно заняло центральное положение. Это было отвратительно и невероятно, но все, что я слышал и видел, как и нож, загнанный по рукоятку в ногу Рауля, говорило мне, что так оно и есть.

— Ты говорил, как ребенок, который в общих чертах представляет другим нечто, известное ему в мельчайших подробностях. –  Я снова ударил его ножом.

На сей раз Рауль не закричал, он произвел какой-то звук, будто у него в горле застряла птичка, он простонал, как газонокосилка, которая пытается завестись. Он посмотрел на меня, и я увидел ненависть в его единственном открытом глазу. Отек стал еще больше, когда кровь залила его рот и нос. И все эти повреждения нанес ему я. Боль в моих костяшках напоминала мне о твердости костей сразу под кожей лица Рауля, о его заостренных зубах, о губах, не похожих на губы. Я уставился на него, я хотел, чтобы он знал, что я готов измордовать его еще сильнее. Я еще раз ударил по ножу. На сей раз он закричал.