Книга Дом кости и дождя, страница 63 – Габино Иглесиас

Мысленно донья Ана уже умерла три раза. Она вообразила, как обрушается крыша и задавливает ее, еще до начала ветра. Дама по телевизору сказала, что ожидаются затяжные ливни, а донья Ана знала, что вода склонна скапливаться на крыше. Она в тысячный раз задавалась вопросом, почему доминиканцы строят дома с плоскими крышами, а не наклонные с коньком, как в Штатах.

Стена за ее спиной издала треск, и сердце доньи Аны совершило кульбит с переворотом. Как только начался ветер, она вообразила свою вторую смерть: от инфаркта, вызванного испугом. Она даже ощутила боль в левом плече. Тогда-то она и отправилась в ванную и взяла там четки, которые держала теперь в правой руке. Она уже в третий раз читала «Аве Мария». Это не помогало.

«Dios te salve, María, llena eres de gracia, el Señor es contigo» ^[72].

Донья Ана спрашивала себя, почему она не уехала. Она могла бы последовать за Альтаграсией, когда та перебралась в Пуэрто-Рико. Но она не уехала. Здешний народ нуждался в ее целительных способностях и лекарствах. Альтаграсия уехала, но донья Ана осталась дома, и она никогда еще не чувствовала себя такой одинокой. Она молилась еще истовее, когда перед ее мысленным взором возник образ Берто, ее покойного мужа. И тогда она перенаправила свои мысли на Альтаграсию, прося у нее сил и того, что та может дать.

В трех сотнях миль от бабушки Альтаграсия почувствовала в своей комнате присутствие доньи Аны. Кончики ее пальцев пощипывало, дыхание перехватывало в груди. Донья Ана была испугана, и Альтаграсия чувствовала это. Она закрыла глаза и направила свои мысли на бабушку. «Расслабься. Все будет в порядке. Te amo ^[73]».

Достаточно ли сильны мои мысли, чтобы достичь бабушки, подумала Альтаграсия. И еще она подумала, сможет ли бабушка почувствовать ее ложь.

Bendita tú eres entre todas las mujeres, y bendito es el fruto de tu vientre, Jesús^[74].

Донья Ана продолжала молиться, но ее мысли сосредоточились на словах Альтаграсии. Все будет в порядке. Она поверила внучке. Эта девочка разбиралась в жизни лучше, чем она.

Завыл ветер, и донья Ана затосковала по покойному мужу сильнее, чем когда-либо. Берто всегда приносил книги из библиотеки, в основном по истории и бейсболу. Если он знал, что надвигается ураган, то приносил книг побольше. «No vamos a tener TV, viejita» ^[75], – говорил он. Это он рассказал ей о Хуракане, боге хаоса народа таино. Она знала, что Хуракан превратился в конечном счете в ураган. Сама мысль о том, что слово, которым во всем мире называют эти шторма, восходит к имени бога народа таино, доставляла ей удовольствие в особенности еще и потому, что по-английски она и знала-то всего с десяток слов, но теперь она понимала, почему таино считали ветер злым, разрушительным, кровожадным.

Ее мать начала рассказывать ей истории про ураганы с раннего детства. Она была убеждена, что все плохое приносит ветер. Она рассказывала о завывании демонов, которые сбегают с гор ее юности, топят одних людей в реках, а других уносят незнамо куда, и те исчезают навечно. Она росла, зная, что люди умирают во время ураганов, что было нормой, но кожу у нее на загривке пробирали мурашки каждый раз, когда она в новостях после шторма слышала об исчезновении людей. Во время каждого пережитого ею урагана люди исчезали без следа, и она знала, что в историях, которые рассказывала ей мать, есть своя правда.