Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 128 – Габино Иглесиас

Родольфо повернулся к нам. На его тело попал свет, исходящий под углом от фар. Дыра в его животе напоминала разинутую черную пасть. На нижнюю часть его лица стекала кровь – он жевал плоть лежащего на земле человека. Его глаза остановились на нас. Мне хватило света, чтобы разглядеть их. По его окровавленному лицу стекали слезы. Он посмотрел на меня и замер на мгновение. Потом жуткий крик снова вырвался из его рта. Это был крик ярости. Это была агония. Внутри монстра находился человек, который смотрел на мир глазами монстра. Я вспомнил выражение лица El Milagritoи понял, что оба они были нормальными людьми, уловленными телами, предавшими их. Под омертвевшей плотью животного Родольфо все еще оставался человеком. В этом смысле он был похож на меня – загнанный человек, ставший чем-то другим.

Тварь, которая прежде была Родольфо, покрутила из стороны в сторону головой, опустилась на четвереньки и исчезла в ночи. Выстрелы стали реже.

— Он, вероятно, пытается поймать последнего говнососа. Один мертвец внутри, другой – с той стороны машины, двоих, что шли на нас, мы остановили… и пузан там… чувак в желтой рубашке, мудло, у которого только что поели лицо… всего семь. Так что не хватает одного или двух, по крайней мере, по моим последним подсчетам. Я думаю, мы всех их уложим.

— Что это за херня, чувак?! Что за херня? Что за херня? – У Брайана был такой вид, будто он вот-вот потеряет сознание. Его кожа блестела от пота.

— Тут было много народа. Как они могли уместиться в этом треклятом «Субе́рбане»? А что это еще был за хер? Без кишок. У него там, где должны быть кишки, громадная дыра. Я видел… я видел, как этот чел умер, Хуанка! В какую задницу ты меня затащил?

— Успокойся, Би. Все кончено. Ты хорошо поработал. Я видел, ты положил двух или трех.

Брайан улыбнулся.

— Да, положил.

Он глубоко вздохнул и сунул пистолет за пояс сзади, потом посмотрел на свою ногу. Его джинсы были пропитаны кровью, но сам он был относительно ничего.

— Давайте вернемся в машину.

Назад мы шли медленно, мы с Хуанкой шли, держа перед собой пистолеты наготове. Так и сели в машину. Мы все тяжело дышали. Хуанка включил зажигание и фары.

— Ты что делаешь?

— No puede quedar vivo ni un pinche cabrо́n^[321].

Хуанка схватил свой телефон, позвонил, нажимая одновременно на педаль газа. Телефон звонил и звонил. Никто не отвечал.

Он отключился.

Потом Хуанка развернул пикап и подъехал к «Субе́рбану». Мы остановились в пятнадцати футах от него. Он оставил включенными фары и двигатель.

На земле вокруг нас валялись трупы. Страх подгонял мою кровь. Один из них все еще может быть живым. Держится, может быть, из последних сил, чтобы пустить в кого-нибудь из нас пулю, прежде чем испустить последнее дыхание. Я не хотел делать то, что нужно было делать теперь.

Хуанка откашлялся и посмотрел на меня. То, как он заглядывал в мои глаза, имело множество смыслов, а я даже не мог начать их расшифровку.

— Мужики, вы не могли бы принести сюда те две коробки из кузова, пока я буду отправлять эсэмэску? Мне нужно срочно проверить кое-что.

— Конечно, – сказал Брайан. – Что угодно, если оно ускорит наш отъезд отсюда.

Я услышал, как он открыл свою дверь, и инстинктивно открыл свою.

Вот оно. Размышления остались позади. Смерть вот-вот снова должна была появиться здесь. La Huesuda. Черт подери!