Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 41 – Габино Иглесиас

— Я ожидаю, что вы оба будете исполнять приказы. Мне нужны два солдата, не два паренька, которые с испугу не смогут нажать на спусковой крючок, если дела пойдут плохо.

— Ты знаешь, с этим все будет в порядке, – сказал Брайан. – Я тебе сказал – мы в деле, приятель. Мы тебя не подведем.

— Хорошо, – сказал Хуанка. – Хорошо. С этого момента с нами боженька, – сказал он и поднял левую руку с татуировкой Христа в муках, с лицом в крови прямо над большим серым крестом, обернутым в кусок материи, на котором начертано EN LAS MANOS DE DIOS^[106]. Он закончил, показывая на татуировку, изображавшую Сатану, – я уже приметил ее на другой его руке. – И теперь, когда придет время и дела пойдут наперекосяк, мы будем con El Chamuco^[107]. Потому что иногда твой второй пилот – бог, но домой тебя доставляет дьявол.

Через полчаса после завтрака мы подъехали к одноэтажному деревянному дому в Истсайд-Промис-Нейборхуд.

— Где мы? – спросил я.

— Вот это, – сказал Хуанка, еще не остановив машину и показывая пальцем на дом, – наша церковь.

Когда-то дом был белым, но краска за долгие годы отшелушилась, обнажила доски. Под двумя окнами на фасаде висели просевшие ржавые кондиционеры, похожие на здоровенные металлические опухоли. Я этого дома не видел прежде, и в то же время я видел его миллион раз в пригородах Остина, Далласа, Хьюстона, Сан-Хуана, Каролины и Сан-Антонио. Этот дом говорил о нищете и стариках, доживающих свой век перед старыми телевизорами в окружении фотографий членов семьи, которые здесь редкие гости. Этот дом говорил о детях, не имеющих ни малейшего шанса поступить в колледж, о рассерженных матерях, которым приходится мили две идти пешком до автобусной остановки, чтобы доехать до работы – кто кассиром в магазин, кто в химчистку. Да, это был жалкий домишка – часть ДНК страны.

— Чертовски странная церковь, – сказал я.

— «…ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»^[108], – сказал Хуанка, выключив зажигание.

— Но я-то думал, мы едем к Деве Гваделупской. – У меня возникло такое чувство, будто горло мое перехватило.

— Эй, – раздался голос Брайана с заднего сиденья, – ты не мог бы оставить включенным кондёр?

Хуанка повернулся к нему.

— А ты не идешь?

Брайан отрицательно покачал головой.

— Я еще не перегрелся.

— Что с тобой случилось, иностранец? Боишься оказаться слишком близко к Богу и узнать вдруг, что он не белый Иисус?

На лице Хуанки застыла улыбка, правда, скорее уж это была маска, а не улыбка.

— Да нет, приятель, просто я устал – только и всего.

Несколько секунд Хуанка молчал, вперившись в потное лицо Брайана. Фальшивая улыбка погасла, губы выпрямились.

— Возьми себя в руки, чувак. Это твой единственный шанс побыть в присутствии чего-то особенного, чего-то святого, но поступай как знаешь. И никакого кондиционера. Я приспущу немного окна, но не оставлю машину с работающим движком в этом гребаном районе, пока ты дремлешь на заднем сиденье. Ее угонят, а ты так и будешь там дремать, пока они миль на сто не отъедут.

Мы с Хуанкой вышли на изнурительную жару и закрыли наши двери. Жар, поднимающийся от асфальта дороги и тротуара, навел меня на мысль о собачьем дыхании. У моего лица и рук жужжала какая-то мошка, я отмахнулся от нее, но жужжание осталось у меня в ушах.