Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 40 – Габино Иглесиас

— Ну, ребята, как насчет позавтракать? Я с голоду умираю. Я плачу, pendejos.

Стон, раздавшийся с заднего сиденья, выражал согласие Брайана. Я ничего не сказал, но кислотное бурчание в моем пустом желудке вдруг стало явственным, словно одного упоминания о еде хватило, чтобы вызвать это чувство.

Хуанка вышел из машины и захлопнул дверь. Я повернул голову посмотреть на Брайана. Он тер глаза.

— Где мы, приятель?

— В Сан-Антонио. Ты слышал, что говорил Хуанка? Сейчас похаваем чуток, а потом поедем свечи зажигать. Ты в порядке?

— Устал как хер знает что. Наверное, нужно съесть что-то, прежде чем…

Он не докончил фразу. Я знал, что он имеет в виду.

— Ну, тогда пошли.

Мы вышли из машины, потянулись. Хуанка стоял у дверей, ждал нас. У него было лицо человека, собравшегося в кино или в молл, а не на дело, над которым стоит запах смерти. Улыбка молодила его и контрастировала с татуировкой на лице и руках. Под ярким техасским солнцем собрание изображений и слов, покрывавших его кожу, было грубо очевидным.

Мы вошли внутрь. По декору сразу стало ясно, что время здесь остановилось где-то в конце семидесятых. Молоденькая и до смешного худенькая девица с длинным черным хвостиком на затылке подошла к нам.

— Buenos días y bienvenidos a La Cocina de la Abuela. ¿Mesa para tres, señores?^[102]

Хуанка улыбнулся ей в ответ. Я сказал «да». Девица попросила нас идти за ней.

Она показала на маленький столик в дальнем углу. Мы выдвинули из-под него стулья и сели. Брайан и я с одной стороны, Хуанка с другой, напротив меня. Как только наши задницы коснулись сидений, молодая женщина снова подошла к нам, положила на стол салфетки, приборы, спросила насчет выпивки. Мы попросили воду. Хуанка и я попросили еще и кофе. Девица улыбнулась и ушла упругими шагами, напомнив мне, что молодые без толку расходуют свою юность.

Меню лежали между солонкой, перечницей и бутылкой соуса сальса. Мы схватили каждый по брошюрке и целую минуту в молчании изучали их.

Desayuno completo.

Chilaquiles.

Huevos rancheros.

Huevos divorciados.

Huarache.

Machacado^[103].

Меню было коротким и простым, но завтрак они подавали правильный. Когда молодая женщина вернулась, на ее подносе было множество стаканов с водой со льдом. Всем по huevos divorciados. Я был уверен, что был единственным, кто воспринял это как грустную шутку, и не только из-за двух соусов^[104].

Как только официантка ушла, Хуанка водрузил локти на столик, поднес ладони к лицу, словно собираясь молиться, и подался вперед. На нижней стороне его правого предплечья была татуировка, изображающая Сатану, который позирует перед машиной с низкой подвеской, в одной руке у него бутылка с бухлом, а в другой – большой пистолет. Все это было окружено крестами, пистолетами, женщиной в бикини и с ангельскими крыльями и изображением Девы Марии с пистолетами в обеих руках. На его левой руке было изображение ухмыляющейся Катрины^[105], плавающей в табачном дыму рядом с лицом Иисуса. Еще я увидел несколько слов, написанных курсивом, но разглядеть буквы мне не удалось, две руки, соприкасающиеся ладонями словно в молитве, как у него самого в данный момент, и какой-то огонь близ запястья. Там было еще много чего, на обеих руках, но он начал говорить, и я остановил взгляд на его лице.