Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 51 – Габино Иглесиас

Я выбрал наихудшее время для внимательного слушания. Слова – те, которые только что прозвучали, и те, что жили в моей памяти, – пронзили меня и нашли во мне страх, который я пытался игнорировать. Я отключился и снова стал смотреть в окно – на машины, на лица водителей. Я был не в настроении для предсказаний.

Наконец трафик стал менее плотным. Баллады Чалино закончились, и Хуанка принялся играть со своим телефоном, чтоб найти другую музыку. Из громкоговорителей вырвался громкий звук реггетона. Брайан на заднем сиденье снова клевал носом.

Мои мысли уплыли от болторезов.

У долгих поездок в машине есть свой собственный язык, свой собственный ритм, собственная реальность. У меня они всегда вызывают воспоминания. Я много ездил, когда работал в страховой компании. Меня посылали на курсы по противодействию отмыванию денег в Орландо, Билокси, Санта-Фе, Батон-Руж, Оксфорд, Даллас и другие города. Я всегда ехал туда на машине. Так я дольше отсутствовал в офисе, да и время, проведенное за рулем, было куда как веселее. Я любил быть дома, но еще я любил сидеть за рулем, когда в салоне ревет музыка.

Я любил останавливаться в местах, где истории этой страны, прошлая, настоящая и будущая, сходятся в одном месте в ряду оставленных домов, наполненных тайнами, заброшенных кладбищ, заколоченных окон закрытых магазинов и отсыпанных гравием дорожек на заправках у черта на куличках.

Меня влекли виды городков, переживших свое время, где трещины, призраки и воспоминания своим числом превосходят число жителей. Вот она – настоящая Америка. Душа этой страны живет в щербатых улыбках кассиров на бензозаправках, в пыльной шерсти собак небольших городков, в гудении неоновых вывесок на маленьких забегаловках, где слой пыли покрывает все поверхности, в надломленном духе работников автокафе в городках, которых не найдешь на карте, в странных запахах и пятнах на ковровых дорожках в дешевых мотелях, окна которых смотрят на пустые парковки.

Мне нравилось останавливаться на заправках, у которых автоматы в туалетах предлагают дешевый одеколон за четверть доллара, нравилось размышлять над тем, какая химия бушует в венах дальнобойщиков с безумными глазами. Мне нравились безымянные закусочные и сетевые кафе вроде «Вэффл Хаус» с грязными столовыми приборами, где можно увидеть официанта с золотым зубом, который сверкает ярче, чем души большинства людей.

Когда мы едем в машине, путаница проблем в наших головах начинает распутываться или становится несущественной.

Такие поездки имеют способность вызывать у меня такое чувство, будто я потерянный шепоток в трафике Остина или птица, без всяких усилий парящая над болотами Атчафалайя^[144]; или липовый турист на берегу в Билокси^[145], или утраченная память в бесконечных прямых дорогах Флоридского Пэнхендла^[146].

А еще эти поездки вызывали воспоминания о Пуэрто-Рико.

Моя бабушка говорит мне, чтобы я позволял собакам зализывать мои царапины после падения, потому что их слюна святая.

Моя мать готовит еду, пританцовывая в кухне под пение Эктора Лаво: «Tu amor es un periо́dico de ayer…»^[147]

Корявые пальцы моей бабушки ласкают мне лицо.

Океан плещется у моих ног.

Яркая, чуть ли не нежная зелень покрывает все горы.

Небо, такое невероятно яркое и голубое, что мне приходится моргать, чтобы убедиться, что я не сплю.