Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 97 – Габино Иглесиас

Бетонное здание, мимо которого мы поехали, закрыло от меня эту фигуру. Часть моего мозга хотела копнуть поглубже, подойти поближе к этой фигуре, получить от нее кое-какие ответы, получить… бог знает что. Но, как сказал Васкес, вполне возможно, эта фигура представляла собой нечто такое, чего мне не было дано понять. Вечер выдался долгий, на сегодня хватит с нас приключений и выпотрошенного тела на платформе пикапа.

Темнота на улицах, казалось, сгустилась еще больше, словно отсутствие света пыталось спрятать от нас нечто иное, чем день. Мы проехали по нескольким улицам вдоль жилых домов, время от времени нам попадался бар или клуб. Хуанка включил радио. В этой машине динамики были новые. На некоторое время назойливые звуки аккордеона заполнили салон машины.

— Что он такое сделал? – спросил Брайан несколько минут спустя.

— Ты это о чем?

— О мертвеце в кузове. Что сделал, чтобы заслужить такую смерть? Почему просто не… не знаю… почему просто не застрелить ублюдка в голову или что-то такое. Я никогда не смогу забыть его глаза. Я думал, они у него из орбит выскочат. И эта срань… розовые кишки, подумай только. Зачем? Зачем так с ним поступать?

Я хотел оказаться где-нибудь в другом месте, а потому разглядывал темные здания, редкие неоновые вывески и думал о mi angelito^[269].

У Аниты было громадное пластиковое суденышко, с которым она любила играть. Кораблик этот раскрывался посредине, в нем были маленькие каютки и капитанский мостик с крошечным коричневым штурвалом. Когда с деньгами становилось хуже, чем обычно, я брал ее в «Сейверс»^[270] и позволял выбрать, что ее душа пожелает. В большинстве случаев она выбирала сумку со случайными игрушками, но суденышко было любовью с первого взгляда. Оно пропускало воду и никогда не плыло по прямой, но Анита могла часами играть с ним. Только она не знала того, что сердце у меня разрывается, когда я вижу ее такой счастливой с пластиковой игрушкой, за которую я заплатил четыре доллара. Я хотел купить ей весь мир. Я хотел купить ей все игрушки, какие есть, а потом и дом побольше, чтобы было где хранить. Ничего такого сделать мне не удалось, и это до сих пор приносило мне боль. Эта моя неудача будет преследовать меня вечно. Но, может быть, я как-то смогу искупить ее. Может быть, Мелиса родит еще одного ребенка, и мы наполним новый дом смехом, поцелуями и игрушками. Я буду покупать этому ребенку все, что он или она захочет. Я сделаю себе татуировку Аниты на сердце. Обещания яйца выеденного не стоят, но я продолжал обещать себе сделать все, что в моих силах, чтобы все это случилось.

Мысли эти настолько овладели мной, что я потерял счет времени, но, когда голос Хуанки испугал меня, я понял, что он молчал на протяжении нескольких минут. Вопросы Брайана все это время висели в воздухе, что снова создавало атмосферу неловкости.

— Вам, гринго, этого не понять.

— На наших глазах человека выпотрошили, а потом кинули его кишки крокодилам! Чего я тут недопонял? Вы хотите убить сукина сына – берите на хер пистолет и стреляйте ему в голову. И все – дело сделано. Для вас это недостаточно лично? Зарежьте его. Возьмите большой нож и ткните в печень или еще куда, чтобы он истек кровью за считаные минуты. Или можно ударить его ножом тысячу раз, глядя ему в глаза, чтобы он знал, как вы его ненавидите. Просто. А что мы видели сегодня? Сегодня было кое-что другое. И то, чем занималась эта старая дама, тоже какая-то херня. Я даже не уверен, что хочу знать подробности.